На четвертом судебном слушании, состоявшемся 11 февраля, показания давал Шакир-бей, депутат парламента из Йозгата. Он показал, что «массовые убийства были уже свершившимся фактом», когда он попытался вмешаться в деяния Атиф-бея, временно исполнявшего обязанности вали Ангоры, который «не принял мой протест во внимание». Когда адвокат защиты Левон Ремзи спросил его, совершали ли армяне акты бандитизма в тот период времени, он ответил, что, насколько он может утверждать, это имело место «только недалеко от границы», как рассказали беженцы. Однако показания восемнадцатилетней Евгении Варварян, уроженки Йозгата, сделали позицию Феяза и Кемаля несостоятельной: девушка свидетельствовала, что ее колонна была разграблена в Чифтлике и вырезана в Келлере. «Касаб каймакам» («мясник каймакам») возразил, что «девушка лжет, она не знает, о чем говорит». Она ответила, напомнив ему о некоторых точных фактах, а затем спросила: «Разве все эти армяне покончили с собой? Где сейчас большинство из них?» Это противостояние лицом к лицу между жертвой и палачом было, однако, прервано прокурором, который предложил, чтобы молодая женщина прошла медицинское обследование. Саадеддин-бей, адвокат Кемаля, сказал, что «Евгении сейчас семнадцать лет, и она была слишком молода во время депортаций для того, чтобы помнить, что произошло». Тем не менее свидетельница продолжала называть имена многих преступников, «которые сегодня свободно перемещаются по Йозгату, как им заблагорассудится», и, в частности, упомянула имя Феяза, одного из лидеров юнионистов в Йозгате, отдававших приказы чете[4998].
15 февраля, на пятом судебном заседании, суд заслушал показания Степана, крестьянина из Элекджилера, который укрывался у грека в Анкаре в течение девяти месяцев после депортации в Келлер. Он объяснил, что Кемаль-бей протрубил сигнал к началу массовых убийств[4999]. На следующих судебных заседаниях давали показания несколько высокопоставленных военных, таких как Халил Реджайи, временно исполнявший обязанности командующего 4-й армии, базировавшейся в Ангоре, и полковник Шехабеддин, находившийся в Кайсери; мы уже обсуждали телеграммы, которыми они обменивались, а также их признания[5000]. Допрос этих свидетелей показал, насколько тесно военное руководство и местные государственные чиновники были связаны с проведением операций. Наконец, судебный процесс в Йозгате указывает на то, что обещания армянам, которые согласились принять ислам, о том, что они не будут убиты, были, прежде всего, предназначены для облегчения ухода колонн, на то, что существовал план об истреблении этих новообращенных после ухода колонн, и на то, чтобы в любом случае соблюдалось следующее правило: доля армян, обращенных в ислам, которым было позволено остаться на местах, никогда не должна была превышать пяти процентов от общей численности населения.
Состав первого военного трибунала был изменен после подписания 8 марта императорского указа о его реформировании. Были ли эти изменения приняты в связи с инцидентами, которые произошли в ходе судебного процесса в Йозгате? Это маловероятно, так как реформа судебных уставов была готова к 5 марта[5001]. Но мы можем, во всяком случае, наблюдать эффект, который указ возымел на этот судебный процесс: он был приостановлен в конце двенадцатого судебного заседания, проходившего 6 марта 1919 г. после вмешательства адвоката Левона Ремзи, которое привлекло значительное внимание[5002].
По сведениям полковника Хюсамеддина Эртюрка, члена «Специальной организации», который помог организовать похороны Кемаль-бея, Махмуд Хайрет, председательствующий судья военного трибунала, был против приговора Кемаль-бея к смертной казни и в конечном счете решил уйти в отставку после острой дискуссии с полковником Реджебом Ферди[5003]. Таким образом очевидно, что председательствующий судья одобрял позиции юнионистов о том, что не может быть и речи о наказании этих высокопоставленных чиновников или офицеров, которые просто выполняли приказы партии. По крайней мере, можно сказать, что он находился под давлением, которому, должно быть, подвергался со стороны этих кругов.
4998
Quatrième audience, le 11 février 1919:
5002
5003
Hüsameddin Erturk. Jki Devrin Perde Arkası [Derriere le rideau durant deux époques], ed. par Samih Hafız Tansu, İstanbul, 1964. S. 299.