Нейтрализация генерала и назначение в состав военного трибунала лиц, преданных делу младотурок, отметило фактическое завершение символических усилий либеральных столичных кругов вершить правосудие в отношении нетурецких жертв. Среди конкретных последствий изменений состава военного трибунала стоит отметить тот факт, что Мустафа Абдулхалик, чья роль в уничтожении армян была известна всем и каждому, был освобожден после уплаты залога в сумме 1250 турецких фунтов[5135], как и Мустафа Решад-бей, бывший глава политического отдела полиции[5136].
Из эволюции различных видов юридических процедур, инициированных османскими властями после подписания осенью 1920 г. Мудросского перемирия, можно выделить несколько центральных особенностей. Различные правительства, которые сменяли друг друга в Константинополе с некоторыми незначительными вариациями, все из которых были заинтересованы преподнести Османскую империю в более приличном свете накануне Мирной конференции, решали судьбу своей страны. В глазах турецких политических лидеров, несмотря на сильное внутреннее противостояние, было бы более предпочтительно начать судебные разбирательства, которые, возможно, преуменьшили бы преступления или даже скрыли самые чудовищные эпизоды, чем быть вынужденными сотрудничать с иностранным судом и соблюдать его требования, например, предоставлять ему официальные документы, которые он мог запросить, и передать ему обвиняемых османских подданных.
Кампания преследования, организованная против генерала Немруда Мустафы и генерала Вехиб-паши, отметила границы, которые нельзя было преступать. Это показывает, что никогда не было и речи о выявлении в полном объеме преступлений, совершенных во время войны, и представляет собой показатель всеобщего мнения в турецком обществе, отказавшегося взять на себя ответственность, которое прочно укоренилось в его националистической логике.
Глава 10
Мустафа Кемаль: от младотурок к строительству нации-государства
Очевидно, здесь не может быть и речи об обсуждении обширного предмета развития кемализма и формирования турецкого национального государства. Тем не менее данное исследование невозможно довести до конца без краткого изучения связи между кемализмом и движением младотурок, старательно игнорируемой официальной историографией. Не вдаваясь в создание мифа вокруг Мустафы Кемаля, эксцессы и молчание, которые раскрыл Эрик Цюрхер в своей новаторской работе, следует отметить, что сразу после возвращения в Стамбул в ноябре 1918 г. будущий турецкий лидер сблизился с младотурецкими лидерами, которым Талаат и Энвер вручили движение прежде, чем уйти в добровольное изгнание. Он присоединился к «Османлы Хюррийетпервер Авам Фиркасы» [Либеральной партии османского народа], преемнику КЕП, вместе с Али Фетхи, Гусейном Рауфом и Исмаилом Джамболатом, и сразу начал кампанию свержения правительства Ахмеда Тевфика[5137]. Он также установил отношения с Кара Кемалем, который отвечал за финансы КЕП, и Севкиятчи Рызой, который считался одним из членов-учредителей «Каракола», хотя и не было доказано, что он сотрудничал напрямую с этой подпольной организацией движения юнионистов[5138]. Во всяком случае, поборы, совершенные турецкими группами в отношении христианских деревень в регионе Самсун, не были связаны с его назначением на пост инспектора Девятой армии. Предположительно Антанта потребовала, чтобы Дамад Ферид положил конец этим нападениям, после чего у Дамада Ферида возникла идея отправить в Самсун старшего офицера, способного навести порядок, то есть того, кто мог бы призвать прекратить операции, которые были, несомненно, запланированы юнионистской сетью[5139]. Э. Цюрхер предполагает, что арест нескольких его ближайших соратников, таких как Али Фетхи (который был арестован 17 апреля), побудил его принять пост, вероятно, с одобрения «Каракола». Затем, по словам Шерефа [Чавуш-оглу], «Каракол» искал выдающуюся личность, способную возглавить сопротивление в Анатолии. Первый человек, подходящий для принятия на себя такой задачи, бывший великий визирь Ахмед Иззет, как говорят, отказался от этого предложения, прокладывая путь для выдвижения Мустафы Кемаля, которого, в частности, поддерживал д-р Эсад [Ишык], один из лидеров «Каракола»[5140]. Мустафа Кемаль, который, как известно, был юнионистом с первых дней существования движения, но не принимал никакого участия в политике геноцида, осуществляемой Талаатом и Энвером, был логическим «вторым выбором»[5141]. Но какие расчеты подвигли Дамада Ферида назначить младотурецкого инспектора в Анатолию и предоставить ему полные полномочия? Трудно себе представить, что великий визирь не знал о давних связях генерала с КЕП. Был ли он обманут своим окружением или находился под влиянием юнионистских сетей? Недооценил ли он потенциал Кемаля или он думал, что его авторитет приведет к конфликту с существующими сетями? Кажется, нет никакого удовлетворительного объяснения такому выбору, если только не предположить, что Дамад Ферид не был враждебно настроен к появлению движения сопротивления в Анатолии, даже если оно контролировалось младотурками. Он, несомненно, надеялся воспользоваться этой ситуацией, чтобы выторговать уступки у союзников во время Мирной конференции.
5137
5140
Ibid. Pp. 111–112. Однако Кемаль, по-видимому, считал Эсада человеком «упрямым, с ограниченными способностями». Ibid. P. 79.