Совершенно не верно представлять генетическую наследственность как фатализм и противопоставлять ей влияние окружающей среды на человека как источник свободы. Наиболее существенное влияние на характер оказывают события в утробе, на которые мы не можем никак реагировать или которыми мы не можем управлять. В то же время, как уже говорилось в главе 6, многие гены интеллекта определяют не способности, а интерес. Владельцев этих генов отличает желание учиться. Но этого же от своих учеников может добиться талантливый учитель. Природа гораздо более гибка, чем доктрины, выстраиваемые учеными.
Олдос Хаксли (Aldous Huxley) в своей книге «О дивный новый мир» (Brave new word), написанной в 1920-е годы, годы разгула евгеники, изображает ужасающий мир людей, одетых в униформу и лишенных всякой индивидуальности. Каждый человек кротко и с готовностью занимает свою ячейку в жестко разграниченном на касты обществе, послушно выполняет предначертанные задачи и радуется предписанному досугу. Вся эта дистопия была сотворена работающими рука об руку тоталитарной властью и продвинутыми учеными.
Читая книгу, вдруг начинаешь осознавать, что евгеники в ней как раз и нет. Касты общества не были выведены генетически. По автору, разделение людей на касты достигалось сначала изменением химического состава среды в реакторе, представляющем собой искусственную матку, затем промыванием мозгов и развитием условных рефлексов по Павлову и применением транквилизаторов. Другими словами, для создания дистопии автор устранил природу и полностью заменил ее социумом с изощренными методами воспитания. Это был кошмар социальный, а не генетический. Судьба каждого человека предопределялась обществом, а не генами. Олдос Хаксли талантливо показал все ужасы социального детерминизма. Трудно сказать, что было ужаснее — евгенические опыты по выведению чистой арийской расы в фашистской Германии или выведение советского человека в СССР методами социального насилия. Оба экстремизма были одинаково ужасными.
К счастью, человечество удивительно устойчиво к любому промыванию мозгов. Чем строже запреты, тем слаще запретный плод для человека. Генетически в человеке заложено скептическое отношение к власти, особенно в молодости, что защищает наше врожденное естество от влияния государственной пропаганды и нравоучений педагогов так же, как и от семейной тирании жестоких родителей. Кстати, вернемся к рассмотренному выше примеру того, что семейные тираны вырастают из детей, подвергавшихся насилию в детстве. Этот факт действительно имеет место, но что здесь является главенствующим — социальный фактор или наследование генов, обуславливающих жестокость? Последние исследования данного вопроса не оставили места социальному влиянию. Оказалось, что в семьях с приемными детьми или в тех случаях, когда жестокость исходит от отчима или мачехи, передача жестокости детям соответствует модели случайного распределения[209].
Это же справедливо в отношении всех других классических примеров влияния социума на человека, как например: криминальная среда порождает преступников; матери-одиночки своим влиянием подготавливают дочерей к разводу; асоциальное поведение родителей ведет к конфликтности детей; тучные родители закармливают своих отпрысков и т. д. Все эти примеры были темами многих диссертаций и вошли в учебники по психологии и социологии. Несколько лет назад Джудит Рич Харрис (Judith Rich Harris) решила перепроверить эти данные. Оказалось, что в многочисленных исследованиях социологов вопрос наследования всех этих признаков просто не рассматривался. Обнаруженная взаимосвязь немедленно принималась как доказательство влияния социальных факторов на развитие личности, хотя исследования в области генетики поведения и наблюдения за близнецами убедительно доказывали, что, например, семейная неуживчивость и склонность к разводам наполовину предопределяется генетически. Оставшиеся 50% случаев можно связать с факторами индивидуальной жизни, тогда как события, влиявшие на обоих близнецов в детстве, практически никак не отражаются на их будущей семейной жизни[210]. Другими словами, случаи разводов в нескольких поколениях семьи следует объяснять не дурным примером или воспитанием, а генетически заложенной неуживчивостью. Наблюдения за усыновленными и удочеренными детьми в Дании показали, что склонность к правонарушениям корреляционно связана с преступностью биологических родителей, тогда как криминальные поступки новых родителей очень слабо влияли на будущую жизнь подростков. И даже в этом случае негативное влияние оказывалось в большей мере не дурным примером усыновивших родителей, а криминогенной средой обитания всей семьи.