Я предложила Генри куда-нибудь сходить, и была очень разочарована, когда он отказался отвести меня в какое-нибудь экзотическое место. Ему было вполне достаточно похода в кино или кафе. Он не захотел знакомить меня со своими испорченными друзьями (даже специально ограждал меня от них). Когда он пассивен, я сама начинаю предлагать ему то одно, то другое.
Однажды вечером мы прямо с вокзала Сен-Лазар пошли в кино, а потом в кафе. В такси, по дороге на встречу с Хьюго, Генри начал целовать меня, я вцепилась в него мертвой хваткой. Наши поцелуи становились все безумнее, и я попросила:
— Скажи таксисту, чтобы он отвез нас в Буа[4].
Я была совершенно опьянена его ласками. Но Генри испугался. Он напомнил мне о времени, о Хьюго. С Джун все было бы совсем по-другому! Я ушла от него с грустью в душе. В характере Генри нет ничего безумного — только романы у него сумасшедшие.
Я делаю невероятное усилие, чтобы не замыкаться в себе, хожу к парикмахеру, делаю покупки, говорю сама себе: «Я не должна утонуть, мне надо бороться». Мне так необходим Алленди, а я не могу встретиться с ним до среды.
Я хочу видеть и Генри, но теперь не рассчитываю на его силу. В тот, первый, день в «Викинге» он сказал «Я слаб», а я ему не поверила. Не люблю слабых мужчин. Я чувствую к ним нежность, да. Но боже мой! Генри уничтожил мою страсть всего за несколько дней. Что произошло? Тот случай, когда он усомнился в своей состоятельности, был лишь проходящим эпизодом. Может быть, так случилось, потому что он силен только в постели? Может, потому он и удерживал меня рядом с собой? Или это я изменилась?
К вечеру я уже считала, что мое разочарование не так уж и важно. Я хочу помочь Генри. Я счастлива, что он написал книгу, а я создала для него обстановку покоя и уверенности. Я люблю его — по-другому, но все-таки люблю.
Генри мне дорог. У меня становится так тепло на душе, когда я смотрю на его потертый костюм. Пока я одевалась к официальному обеду, он уснул. А потом пришел ко мне в спальню и смотрел, как я крашусь. Он восхищается моим зеленым платьем в восточном стиле, говорит, что я несу себя, как принцесса. Окно спальни открыто в роскошный сад, который навел Генри на мысль о «Пеллеасе и Мелизанде». Он прилег на диван. Я на минутку присела рядом, обняла его и сказала: «Тебе нужно купить новый костюм», думая, где возьму на него деньги. Мне было невыносимо смотреть на потертые, лоснящиеся рукава его пиджака.
В поезде мы сидим, тесно прижавшись друг к другу. Он говорит:
— Знаешь, Анаис, до меня так медленно все доходит, что я никак не могу осознать: вот мы приедем в Париж, и тебя не будет рядом со мной. Я стану бродить по улицам и, возможно, только минут через двадцать вдруг остро почувствую: тебя нет рядом, я уже соскучился.
В его письме я читаю: «Я с таким нетерпением жду этих двух дней (Хьюго уезжает в Лондон), которые смогу провести с тобой. Я буду впитывать тебя всем телом, всей душой, я стану твоим мужем. Я обожаю быть твоим мужем. Я всегда буду тебе мужем, хочешь ты этого или нет».
За обедом я была счастлива, и это сделало меня естественной. В мыслях я лежала на траве, а Генри лежал на мне. Я лучезарно улыбалась несчастным и совершенно ординарным людям, сидевшим со мной за столом. Все они что-то почувствовали, даже женщины. Они все интересовались, где я купила платье. Женщинам всегда кажется, что если у них будут мои туфли, платье, парикмахер и макияж, то они станут так же обворожительны. Они и не предполагают, что необходимо очарование, обаяние, магия, наконец. Они даже не догадываются, что я вовсе не красива, а только иногда кажусь прекрасной.
— Испания, — сказал мой сосед по столу, — великолепная страна, где все женщины — действительно женщины.
А я в этот момент думала: «Как жаль, что Генри не может попробовать эту рыбу. И вино».
Но Хьюго тоже что-то почувствовал. Перед банкетом мы собирались встретиться на вокзале Сен-Лазар. А Генри должен был приехать в Лувесьенн, чтобы помочь мне в работе над романом. Когда мы с Генри приехали на вокзал, Хьюго был не слишком доволен. Он начал быстро говорить что-то об Осборне. Бедный Хьюго! Я все еще чувствую запах лесной травы.