Сыну и наследнику Луи было всего 13 лет, то есть, можно было не сомневаться, что во Франции разгорится война за регентство, между Анной де Божё и Луи Орлеанским. А участие Луи Орлеанского автоматически означало, что в склоку между родственниками включится и Бретань. При таком раскладе, ни Франции, ни Бретани не были нужны неожиданности со стороны Англии, в которой правил Ричард III. То есть, появилась реальная возможность, что Генри Ричмонда начнут продвигать в короли, надеясь на его явную некомпетентность для этой роли. Пока там он будет разбираться, как править, Анна и Луи разберутся, кто там из них лучше подойдёт в регенты.
И, наконец, когда леди Маргарет так прокололась с попыткой выкрасть принцев из Тауэра, она могла сделать только один вывод: надежды на то, что она играючи обведёт вокруг пальца Ричарда, который, теоретически, должен был плохо ориентироваться в лондонских реалиях, не было. Каким-то непостижимым образом, король оказался впереди неё на целый шаг. Так же не удалась одновременная с нападением на резиденцию принцев в Тауэре попытка выкрасть из вестминстерского убежища принцесс, что было ещё более тревожным знаком. Словно Ричард знал, что на уме у леди Маргарет.
Скорее всего, он действительно знал. Если судить по тому, какое огромное значение Ричард Глостер, лейтенант короля на Севере, придавал системе своевременного оповещения, как он не жалел сил и средств для её совершенствования, он просто не мог пренебречь этой системой, став королём. О шпионаже в условиях средневековой Англии написано не так уж много, но достаточно, чтобы сделать главный вывод: система слежки за фигурами интереса и передача информации были, к временам начала Войн Роз, уже достаточно развиты. Другое дело, что если шпионов лорда Уолсингема[6] и лорда Сесила[7] стало, в наши времена, возможным отследить буквально поимённо, архивы Средних веков на этот счёт более сдержаны.
Мы знаем не так много имён с тех времён, и эти имена принадлежат лицам, к которым информация стекалась. Но мы не знаем, кто эту информацию поставлял. Предположительно, те, кто мог передвигаться через границы свободно, не вызывая подозрений. Священники, дипломаты, торговцы, медики.
Генри V, запретил в Нормандии обижать местных священников, и его часто видели в компании священников в расположении войск. Одновременно, он запретил деятельность французских священников в Англии. Были это священники, которые занимались шпионажем, или шпионы, одетые священниками? Мы не знаем.
В бюджете Кале было предусмотрено 104 фунта в год на оплату шпионов. Лейтенант Гинской крепости получал в год 50 марок[8] на то, чтобы распространять нужные слухи в нужных местах. Свои бюджеты для шпионов имели и другие крепости английских территорий на континенте.
Дипломатический кодекс запрещал использовать дипломатов в качестве шпионов, но на практике, отчёты иностранных дипломатов всегда были главным источником информации, которую получали как их наниматели, так и те, кто готов был за информацию платить. Венецианские и миланские посланники торговали информацией практически открыто.
В интересующий нас период, центральной фигурой, занимающейся координацией шпионской деятельности англичан на континенте, был Джон лорд Дингем. Он когда-то прославился тем самым сказочно-дерзким рейдом в Сандвич, когда Вудвиллы, сэр Ричард и Энтони, были вытащены из кроваток, и доставлены прямиком в Кале, где предстали перед Уорвиком и будущим королём Эдвардом, который тогда был ещё графом Маршем.
Так вот, этот лорд Дингем совершенно благополучно служил потом королю Эдварду IV, королю Ричарду III, а потом — королю Генри VII. Последнему, причём, не столько служил, сколько получал содержание и приятные подарки. Хотя все знали, что он — йоркист до мозга костей. Что означает, что лорд Дингем знал такие секреты, и так умел ими распорядиться, что его проще было задабривать, чем казнить под каким-то предлогом.
Шпионские сети имели все хранители пограничных территорий (и Ричард — тоже), лейтенант Бервика, причем связи уходили в самые глубины шотландского двора. Да что там, даже считавшийся рассеянным, кротким и вообще неземным король Генри VI регулярно платил шпионам в 1450-х. Про Эдмунда Бьюфорта говорили, что он внедрил шпионов в каждый дом каждого лорда королевства. И даже Кларенс отличился в 1460-х, внедрив шпионов в хозяйства Нортумберленда, Шрюсбери и Стэнли.
Сам Эдвард IV имел сеть шпионов буквально по всей стране, даже до восстания лорда Уорвика. Кому-то в хозяйстве лорда платили 35 фунтов, и этот человек был настолько засекречен, что его имя было не известно ни одному секретарю, составляющему расходные записи.
6
Сэр Фрэнсис Уолсингем (ок. 1532–1590) — министр Елизаветы I, член Тайного совета, начальник разведки и контрразведки Англии. Уолсингему принадлежит главная заслуга в раскрытии заговора Бабингтона и организации суда над Марией Стюарт. Для своего времени Уолсингем был гением шпионажа. Он организовал сложнейшую разветвлённую сеть агентов в Англии и Европе, получая таким образом богатейшую информацию обо всех текущих событиях.
7
Уильям Сесил, 1-й барон Берли (1520 или 1521 — 4 августа 1598) — глава правительства королевы Елизаветы I, государственный секретарь в периоды с 1550 по 1553 и с 1558 по 1572 год, лорд-казначей Англии с 1572 года. Активно выступал против католических тенденций, разоблачал опасности, грозившие от католического мира Англии — как религиозные, так и политические.
8
В Англии марка (англ. mark) никогда не чеканилась как монета, однако активно использовалась как денежная расчётная единица. Впервые марка появилась в Англии в X веке и имела, вероятно, датское происхождение. После нормандского завоевания 1 марка стала соответствовать ⅔ фунта стерлингов, то есть 13 шиллингам и 4 пенсам (160 пенсов).