Его кровать стояла в покоях за большим залом сторожевой башни, построенной Карлом V сорок лет назад. Высокий сводчатый потолок поддерживала одна-единственная элегантная колонна. В средневековье [365] королю полагалось умирать на людях при стечении народа. Комната была заполнена придворными, хотя, возможно, что ложе короля было скрыто от любопытных глаз ширмами, поставленными вокруг.
Поздно вечером 20 августа Генрих, прекратив успокоительные речи о том, что Господь еще может вылечить его, спросил докторов, сколько ему еще осталось жить. Тогда они сказали ему правду. «Сир, подумайте о вашей душе. Все в руках Господа, но мы считаем, что вам осталось не более двух часов». Услышав это, он призвал своего духовника, брата Неттера и вдвоем они прочитали семь покаянных псалмов и литургию. Закончив псалом «Miserere mei, Deus» (Помилуй меня, Господи), он добавил: «Господи Всемилостивый, тебе известно, что будь на то твоя воля, и если бы я дожил до глубокой старости, моим намерением и целью после надежного мира в этом королевстве было бы отправиться в Иерусалим и отстроить его стены, и изгнать из него еретиков, твоих противников [турок]».
Король получил святое причастие и был помазан. В самом конце его железная самоуверенность изменила ему и на мгновение он испугался за свою душу. Вдруг он воскликнул, словно отвечая какому-то злому духу: «Ты лжешь, ты лжешь, мой удел быть с Господом Иисусом Христом!» Не заподозрил ли он, что как узурпатор, который настаивал на своем праве быть наследником Англии и Франции, совершил преступление против Святого Духа и что постоянному его отрицанию известной правды не было прощения? Все же он умер с миром на руках Неттера по завершению тех двух часов, что были отпущены ему докторами. Случилось это незадолго до полуночи. Его последними словами были: «in manus tuas, Domine, ipsum terminum [366] redemisti».[272] Ему еще не исполнилось и тридцати пяти лет. Если бы он прожил еще шесть недель, то пережил бы Карла VI и унаследовал бы корону Франции.
Затем последовали жуткие процедуры, которые неотвратимо сопровождали смерть короля в эпоху средневековья. Внутренности его были вынуты и захоронены в церкви Сен-Мор-де-Фосс в Венсене (где в начале восьмидесятых годов нашего столетия они были обнаружены), затем тело его расчленили и варили в кухне замка до тех пор, пока мясо не отделилось от костей, затем одно и другое было забальзамировано и запечатано в свинцовый гроб. В сентябре траурная колесница, запряженная четверкой боевых коней, начала путь в Англию. «Поверх его мертвой плоти [в саркофагах] они водрузили фигуру, сделанную из вареных шкур или кожи, которая символизировала его самого в образе живого человека, на голову фигуры была надета императорская диадема из золота, украшенная драгоценными камнями, в правой руке она сжимала королевский скипетр, в левой шар [державу] из золота. Убранная таким образом фигура лежала на колеснице лицом, обращенным к небу». Рядом с колесницей шествовали плакальщики в белом с горящими факелами, позади них шли люди из его прислуги, одетые во все черное, за ними верхом на лошади ехали герцог Бедфорд и король шотландцев, часть пути вместе с ними проехал герцог Бургундский; за правителями следовал отряд из 500 тяжеловооруженных воинов на черных лошадях; их черные пики были обращены назад. Позади всех шла королева Екатерина в белом траурном одеянии супруги [367] царственной персоны. Каждый раз, когда кортеж проходил через значительный город «самые почитаемые люди несли над колесницей полог замечательной ценности, какой обычно несут над Святым Причастием в День Тела Христова».
Кортеж достиг Лондона только 5 ноября. Путь его проходил через Сен-Дени (место погребения королей Франции, где изображение Генриха V было выставлено для прощания), Руан, Абвиль, Монтрейль, Булонь, Кале, Дувр, Кентербери, Рочестер и Дартфорд. И, наконец, в Лондоне он был встречен мэром, олдерменами и представителями гильдий в Блекхите. Оттуда кортеж направился в собор Святого Павла. У каждого дома, мимо которого они проходили, стоял человек с зажженным факелом. Два дня останки короля были выставлены для прощания, затем их перенесли в Вестминстерское Аббатство, где были захоронены с пышностью, необычной даже для средневековья.