К этому времени полноправным правителем Парижа стал герцог Бургундский, снискавший надежную поддержку в кругах не столь знатных горожан, образованных людей и толпы. (Ему противостояли богатые горожане и правительственные круги, а также приверженцы и сочувствующие другим принцам крови.) Герцог Жан убедил Сорбонну посмертно заклеймить покойного Людовика Орлеанского как тирана, чтобы он на том основании, что совершил убийство тирана, а не смиренного человека, мог добиться у короля прощения и признания своей невиновности. Он, расположил к себе парижан тем, что осыпал щедрыми подарками гильдии (в частности, мясников, которые впоследствии стали его наиболее кровожадными приверженцами), снизил налоги, введенные арманьяками, и казнил нескольких мздоимцев. Стало известно, что граф Арманьяк [69] задумал план, как с помощью оружия изгнать его из Парижа. Герцог Жан предложил Генриху руку своей дочери, а также четыре фламандских порта в придачу и будущую поддержку в завоевании Нормандии. За это он просил оказать ему незамедлительную военную помощь. В октябре 1411 года граф Арундель возглавил двигавшееся из Кале в Париж войско, состоявшее из 800 рыцарей и 2000 стрелков. Они сражались бок о бок с бургундцами, стремясь помочь им узнать[33] засевших в своих укреплениях Арманьяков, которые блокировали мосты Сен-Клу и Сен-Дени. Эта интервенция в Англии далеко не всем пришлась по вкусу.
Еще меньше людей радовала она во Франции. Мало кого из французов могло обрадовать появление англичан в глубине их страны. Еще свежа была память о Креси, Пуатье и других городах, налеты на которые были совершены всего четверть века назад, когда «исконный враг» сжигал селения, убивал, насиловал и грабил. Более того, Арундель сам по себе был особенно агрессивной и неприятной личностью; В своих «Хрониках Карла VI» Жювеналь де Юрсен, епископ и граф Бове рассказывает нам о том, что англичан настолько не любили, что в Париже они не могли найти место для отдыха; десятилетия спустя в письме от 1440 года экспедицию графа он с горечью назовет началом анархии и опустошения Франции.[34] Вероятно, именно в том 1411 году один из секретарей короля Карла, Жан Монтрейль, написал в его адрес «A tout la chevalerie de France» (Всему рыцарству Франции):
«Когда я вижу, что они [англичане] хотят только одного, чтобы опустошить и разрушить это королевство, от чего, может быть, Бог убережет нас, и что они ведут войну, что несет погибель всем их соседям, я [70] питаю к ним такое отвращение и ненависть, что люблю тех, кто ненавидит их и ненавижу тех, кто любит их».[35] Политика принца Генриха во многих отношениях отличалась от политики его отца. Ему противостояла оппозиция, называемая некоторыми историками «партией короля», возможно, так оно и было на самом деле. В оппозицию входили не только архиепископ Арундель и зять короля, граф Вэстморленд (несмотря на его верность Бофорам), но и младший брат Генриха Томас Ланкастер. Принц Томас перессорился с Бофорами из-за наследства своей жены, вдовы их брата. На год моложе Генриха, будущий герцог Кларенс, был вице-королем Ирландии. Солдат до мозга костей, страстно увлекавшийся геральдикой, обожавший своего побочного сына, в ком души не чаял, он был яростным противником. В светлые моменты сознания король переживал, что после его смерти пути братьев разойдутся. Он предупреждал Генриха: «Я опасаюсь, что он своим хитрым умом предпримет против тебя какой-нибудь опасный шаг».
В ноябре 1411 года Генрих IV выздоравливает и увольняет Бофора, возвращая Арунделю пост канцлера. Место брата в Совете занимает принц Томас. Своим предложением отречься от престола принц Уэльский и его друзья сильно разгневали короля.
Тем временем между арманьяками и бургундцами велись переговоры. Принц Генрих понял, что больше пользы ему можно было ожидать от вторых. Но в марте 1412 года Арманьяки предложили Аквитанию, поскольку раньше большая ее часть находилась во владении Черного Принца. В августе принц Томас, только что получивший титул герцога Кларенса, вместе со своим кузеном, герцогом Йоркским, возглавил экспедиционную [71] армию, состоявшую из 800 рыцарей и 300 стрелков, с которой он пересек Ла-Манш и пришел на помощь Арманьякам. Высадившись в Нормандии, они маршем прошли до Блуа, оставляя после себя пепелища, убивая и грабя население. В Блуа, однако, они получили сообщение о том, что Арманьяки сдались на милость бургундцам и в их «помощи» больше не нуждались. Герцог Бургундский от их услуг также отказался. «Герцог Кларенс и англичане творили неисчислимые бедствия, на какие только был способен враг, они говорили, что не покинут королевство до тех пор, пока не получат полного удовлетворения и причитавшегося им жалования», — читаем мы в записках Жювналя де Юрсена. Им удалось добиться огромных выплат, общая сумма достигала 35000 фунтов, одна треть которой была выплачена драгоценностями. Сам Кларенс получил 40000 золотых крон и драгоценный крест стоимостью в 15000 крон, герцог Йоркский — 5000 крон и крест достоинством в 40000 крон. Менее знатные вельможи разделили трофеи, получив также и компенсации, но уже меньшего размера. Далее они двинулись в Бордо, снова, как и раньше, сжигая и истребляя все на своем пути. Кроме того, они похищали детей, намереваясь продать их в Англии в качестве слуг. Их подвиги и военная добыча вызвала дома большой интерес. Однако принц Генрих был очень недоволен походом, поскольку это означало разрыв с герцогами Бургундскими, союз с которыми, по его мнению, имел большую стратегическую ценность, нежели то, что могли предложить арманьяки.
34
Juvénal, in Denifle,