Французы не могли не знать о военном приготовлении за Ла-Маншем и о скором прибытии армады. Они испытывали чрезвычайную тревогу, как и англичане в 1588 году, ожидая прибытия испанской армады. Но ввиду того, что Бедфорд и Хандингдон нанесли им поражение, кораблей, чтобы пойти на перехват флота вторжения, у них не было. По вполне понятным причинам, они ожидали, что высадка англичан произойдет в Гарфлере, хотя некоторые все же полагали, что противник может высадиться где-нибудь в районе Булони. Как и раньше, пункт назначения Генрих сохранял в тайне до самого последнего момента. Но вместо Гарфлера и Северного берега Сены, он причалил в устье маленькой речушки Тук (между современными курортами Довиль и Трувиль), высадившись на южном берегу. Небольшой отряд противника, насчитывавший всего 500 всадников, был стремительно отброшен назад. После высадки на берег король отслужил благодарственный молебен, посвятив в рыцари 46 человек и назначив Кларенса официальным главнокомандующим армией. Затем он разбил лагерь и поручил Хантингдону и Солсбери захватить крепости Бонвиль и Овильер, которые являлись [184] наиболее близкими оборонительными сооружениями неприятеля и которые сдались почти без боя. Затем он отправил разведывательный отряд вверх по течению реки Тук для проведения рекогносцировки. Ее стратегическая цель — захват Нижней Нормандии (Нормандия южнее Сены), а пока ему предстояло взять ее столицу Кан, второй по величине город герцогства. В течение первых трех дней после высадки на французский берег, Кларенс продвинулся вверх по течению Тука и взял город Лизьё, внушив такой ужас, что все его население обратилось в бегство, оставив в городке только двух престарелых калек. К 14 августа Кларенс оккупировал предместье Кана.
Основным достоверным источником информации относительно английского вторжения является Томас Базен. Нормандец, родившийся в 1412 году в Кодебеке, он во время английского вторжения учился в Париже и в 1442 году получил назначение на должность епископа в Лизье. Ему исполнилось почти сорок, когда он стал подданным французского короля, а до тех пор был английским чиновником. Он написал историю Карла VII, его сына и наследника престола, Людовика XI, получив от последнего задание изучить тяжелую обстановку в разоренных войной провинциях и внести предложения по преодолению ее. Он вспоминает о 1417 годе:
«Трудно выразить словами, какой ужас вызывало у населения [Нормандии] одно имя англичан; страх такой всеобъемлющий, что почти никто не знал о ином пути к спасению, кроме бегства. Если в большинстве городов и крепостей капитаны, у которых были гарнизоны, не запирали бы ворот и если бы население не удерживалось в узде силой и страхом, то можно ничуть не [185] сомневаться в том, что все они были бы полностью опустошены, что и случилось в некоторых местах. В самом деле, большинство людей, избалованные долгим периодом мира и правопорядка, по простоте душевной полагали, что англичане не были такими же людьми, как и все, а скорее походили на диких зверей, исполинских и свирепых, которые собирались наброситься на них и сожрать».[112]
Опыт Базена и его собственной семьи, пережитый ими в тот год, был разделен и другими жителями Нормандии, как богатыми, так и бедными. Отец Базена был преуспевающим горожанином Кодебека. При приближении англичан в 1417 году он с женой и детьми сбежал в Верной, но голод и чума, занесение потоком беженцев, прогнали их оттуда. После чего они искали спасения в Руане и Фале, а затем снова вернулись в Руан. Они сбежали оттуда, отправившись морем в Нант в Бретани, незадолго до того, как англичане отрезали доступы к городу. В 1419 году семья вернулась в Кодебек. Но к 1431 году обстановка стала настолько опасной, что старший Базен отправился искать спасения в Руане, где умер в нищете и бедности. Это постоянное бегство от врага с теми немногими пожитками, что люди могли увезти с собой, навьючив на лошадей (если повезло) или уложив на повозки, походило на ситуацию, которая возникла во Франции в 1940 году во время германской оккупации. Единственная разница заключалась в том, что опасность, грозившая населению от английских войск в пятнадцатом веке, была куда большей, чем от германских в двадцатом. Средневековое войско, не находившееся на поле битвы, не отличалось особой дисциплинированностью. Во всяком случае, несмотря на постоянно издаваемые Генрихом [186] приказы о том, что женщины и священники не должны подвергаться никаким опасностям, он хотел усмирить нормандцев на первом же этапе своей кампании.
112
'Propter horrorem nominis Anglofum... ferocissime belue quam homines.' Basin,