О пленниках Жювеналь де Юрсен говорит нам следующее: «Заложники и все остальные их пленные были доставлены в Париж на лодках. Некоторые были помещены в Бастилию,[165] другие в Пале, Шатле, Тампль и другие тюрьмы... Некоторых сажали в глубокие ямы, особенно в Шатле и оставляли там умирать голодной смертью. А когда те просили подать им еды и плакали от голода, люди швыряли им солому и называли собаками. Все это было большим бесчестием для короля Англии».[166] [268]
Глава четырнадцатая. Падение Парижа в 1420 году
«Пойдем! С нами увидишь ты короля!»
«Увы, бедная Франция, бедный город Париж».
Англо-бургундская армия, пришедшая в Корбейль за королем Карлом, вернулась в Париж. Генрих во главе сверкающей кавалькады скакал рядом со своим изумленным тестем, а позади них ехали герцоги Бургундский, Кларенс и Бедфорд. Но ее сияние омрачалось несколькими темными пятнами: оруженосец короля со странным символом в виде лисьего хвоста на конце пики, герцог Филипп и его рыцари были в черном. Наследник и регент тотчас отправились в Нотр-Дам, чтобы прежде, чем основаться в Лувре, помолиться у высокого алтаря. В течение нескольких часов после их прибытия английские войска завладели всеми укреплениями французской столицы, которой предстояло пробыть в оккупации на протяжении семнадцати лет. Незамысловатым маневром захватили они Бастилию: один рыцарь занял бургундского кастеляна (смотрителя) беседой, а солдаты тем временем тайком поднялись наверх и опустили подъемный мост. Возглавляемые [269] духовенством, преподавателями университета и правоведами из суда,[167] парижане приветствовали прибывших с кажущейся радостью и распевали Те Deum, приободренные вином, которое било в общественных фонтанах, о чем расчетливо позаботились отцы города, чтобы смягчить их настроение. Пусть и чужой, но этот ужасный заморский король, похоже, способен дать им мир и избавить от кошмара нескончаемой гражданской войны и кровопролития. На следующий день в своих носилках прибыли Изабелла и Екатерина. Фонтаны на этот раз, кроме вина, изливали также розовую воду.
Но вскоре у парижан появился хороший предлог, чтобы проклинать наследника и регента. Средневековая валюта строилась на биметаллизме и удивительно сложной структуре расчетных денег — фунт стерлингов, фунт шотландцев, фунт tournois, фунт bordelais и фунт parisis, курс обмена этих валют колебался в зависимости от места. На протяжении века количество золота и серебра, используемое в чеканке монет, постепенно уменьшалось с одновременным ростом ценности обоих металлов. Слишком велико было искушение для правительств уменьшать вес монет, и изменять обменный курс в свою пользу. Почти сразу, как только Генрих завладел Парижем, он изменил обменный курс в ущерб фунту parisis, чем вызвал растущую инфляцию. Всего за неделю его пребывания в Париже цены на продукты удвоились. В результате разорительной внутренней войны экономика сельского хозяйства находилась в состоянии неустойчивого равновесия, при котором достаточно было небольшой засухи или внезапных холодов, не говоря уже о потоке беженцев, чтобы находившееся и без того в катастрофическом положении [270] снабжение Парижа продуктами стало угрожающим. Вскоре зерно, мука и хлеб стали вне досягаемости покупательной способности бедноты.[168]
Из «Парижского горожанина» мы узнаем, что в росте цен на продукты парижане винили новый обменный курс, установленный в Руане. Его дневник можно назвать хроникой питания, хотя вернее было бы сказать — его нехватки. К Рождеству Париж находился в состоянии самого настоящего голода. Повсюду можно было услышать плач маленьких детей: «Умираю от голода». Мальчики и девочки, собиравшиеся в группы по двадцать-тридцать человек, копались на городских свалках в поисках чего-нибудь съестного. Они гибли от холода и голода. Тем же, кто испытывал к детям жалость, дать бедняжкам было нечего. Не было ни зерна, ни дров, ни угля, а наступившая зима была самой холодной за последние сорок лет. Люди ели поросячьи хвосты и капустные кочерыжки, даже рубцы мертвых собак. Умирали тысячами, волки заплывали в Сену, чтобы пожирать валявшиеся на улицах трупы.[169]
165
Бастилия — знаменитая крепость-тюрьма, разрушенная восставшим народом 14 июля 1789 г. в начале Французской революции. Была расположена в начале Сент-Антуанского предместья.