В связи с этим вопросом можно отметить два момента. Действительно ли Генрих верил, что, как только у христианства появится глава, который будет общепризнан, Сигизмунд переключит свое внимание на оказание английскому союзнику необходимой помощи против французов? Не означает ли это, что процесс реформ, уже начатый до избрания Мартина V и являвшийся существенной частью соглашения, достигнутого для того, чтобы сделать возможным избрание Папы, будет отложен в сторону? Было бы неверно судить о Сигизмунде, думая, что его желание добиться реформы было лишь поверхностным. Во-вторых, не совершил ли Генрих ошибку, решив, что его энтузиазм по поводу французской войны разделял и Сигизмунд? Такую возможность нельзя отвергать. Однако следует ли считать, что в глубине души Сигизмунд был настроен антифранцузски? Кардиналу Филастру он мог временами казаться таковым. Но факт остается фактом: хотя он позволил убедить себя вступить в общий союз, чтобы поддержать Генриха против врагов Англии (сделал ли он это главным образом для того, чтобы заручиться поддержкой Англии в Констанце?), до своего визита в Англию весной 1416 года он серьезно пытался заключить мир между Англией и Францией. Необходимо подчеркнуть, что, когда собор близился к завершению, Сигизмунд рассматривал свою роль как миротворца, а не как пособника войны. Именно в этом свете мы должны рассматривать его настойчивые требования, высказанные Папе, который послал двух кардиналов, Филластра и Орсини, во Францию для заключения мира, что он тоже желает участвовать в деле заключения мира[864].
К чему это привело Генриха, и каково должно быть наше мнение об этом эпизоде его жизни? Мы можем, справедливости ради, восхищаться королем за решение, которое он принял в июле 1417 года, чтобы попытаться выйти из тупика в Констанце, встав на сторону тех, кто выступал против Сигизмунда, и тем самым вынудив его согласиться на проведение выборов. Эта цель была успешно достигнута. Но Генрих не получил никакого военного преимущества от смены курса. Хотя Сигизмунд, судя по всему, серьезно отнесся к Кентерберийскому договору (его условия были представлены Рейхстагу), он мог почувствовать себя преданным политикой, которую англичане проводили в Констанце летом и осенью 1417 года. Стал бы он поддерживать союзника, который так с ним обошелся? Более того, неужели Генрих неправильно оценил приверженность Сигизмунда к миру, которая проявилась в его желании примирить разногласия между Англией и Францией? Неужели Генрих всерьез думал, что сможет заставить этого человека помочь ему в борьбе с французами? Генрих должен был знать и о других обязательствах Сигизмунда, в частности, о его амбициях в разделенной внутренним конфликтом стране, Богемии, королем которой он должен был стать в 1420 году.
Было много причин, почему, в конце концов, Сигизмунд должен был казаться ненадежным союзником, и почему в последний год своего правления Генрих послал Ричарда Флемминга (не самый тактичный выбор посланника для отправки к Сигизмунду) узнать, будет ли оказана военная помощь. Ответ был отрицательным: Сигизмунду нужна была его армия для участия в "крестовом походе" в Богемии. Король так никогда и не прочитал отчет Флемминга, хотя он наверняка догадывался, что в нем будет содержаться[865]. В конечном итоге Кентерберийский договор не дал Генриху того, что он хотел от него получить. Вина за это, отчасти, лежит на нем самом. Он неверно оценил человека, с которым скрепил договор, который означал совершенно разные вещи для тех, кто связал себя его общими условиями. Фундаментальные различия в мировоззрении, амбициях, характере и обстоятельствах разделяли этих двух людей. Для Генриха это означало, что договор оказался не таким, как он планировал. Ему не суждено было стать одним из величайших успехов Генриха.
Глава 12.
Отношения с папством, реформа и основание монастырей
Одной из главных задач короля позднего средневековья, за успешное выполнение которой он заслуживал самой высокой оценки, была защита церкви в своих землях[866]. В правление Генриха V эта защита могла принимать различные формы. Она могла быть достигнута путем содействия восстановлению единства христианства в целом; англичане должны были сыграть видную роль в обеспечении прекращения раскола путем избрания Мартина V в ноябре 1417 года. Ближе к дому это могло быть достигнуто благодаря энергичному противостоянию еретическим взглядам лоллардов, лидер которых, сэр Джон Олдкасл, был, наконец, схвачен, судим и казнен почти в тот же момент, когда Мартин был избран Папой в Констанце. Этому можно было способствовать, как мы увидим, через поощрение как организации, так и духовной жизни Церкви в Англии посредством реформ и нововведений. Это также означало установление хороших рабочих отношений с новым Папой, поскольку он пытался восстановить единство Церкви и авторитет своей должности после периода раскола, длившегося около сорока лет.
865
866
Такова была одна из тем