Для хранителя традиционного учения Церкви (будь то священник, епископ или король) ересь, связанная с отказом от одного или нескольких таинств, была наихудшим видом: она имела последствия в загробном мире. Для мирянина социальные последствия такого учения были самыми шокирующими и пугающими. Атака на авторитет Церкви в определении своих убеждений и их защите могла быть продолжена. Как указывалось в петиции, представленной в парламент в 1406 году, нападение на собственность духовенства, если его не остановить, вскоре приведет к аналогичному нападению на светскую собственность. Слишком буквальное толкование Библии могло привести к принятию ложной формы эгалитаризма и разрушению социального порядка. Это также могло привести, как уже было замечено, к нападкам на собственность духовенства на том основании, что поскольку Христос и его ближайшие последователи были бедными людьми, то и их преемники должны быть бедными, ибо никто не может служить двум господам — Богу и мамоне.
Из кого состояла секта (слово, использовавшееся в то время)? Первоначально академическая, как мы видели, она была принята многими людьми без академических амбиций или какого-либо формального образования (многие лолларды даже не были грамотными) в основном благодаря усилиям проповедников и учителей, многие из которых пожертвовали своей карьерой и даже подвергли свою жизнь риску, чтобы донести новые доктрины до тех, кто желал их услышать. В этом им очень помогли представители той социальной группы, которую современные историки предмета определили как жизненную силу распространения лоллардии: дворянство. Лоллардия не нашла поддержки среди высшего дворянства; светское дворянство, напомним, присоединилось к принцу и духовным владыкам в 1406 году, добиваясь принятия решительных мер по сдерживанию ущерба, который могли нанести вдохновленные лоллардами предложения в парламенте. Некоторые дворяне придерживались антиклерикальных взглядов и симпатий вместе с идеями лоллардов о лишении сана, но такие взгляды вряд ли делали их еретиками. Немногие заходили так далеко, как сэр Томас Латимер, чья резиденция находилась в Брейбруке в Нортгемптоншире, который использовал свое покровительство над приходской церковью, чтобы устанавливать и защищать священников, чьи взгляды он разделял, даже если епископ этого не делал[949]. Более типичными людьми, о которых известно, что они симпатизировали лоллардам, были сэр Томас Чаворт или Генри Бут, которые оба представляли Дербишир в парламенте во времена правления первых двух Ланкастеров, или Томас Брук, который заседал от Дорсета или Сомерсета в правление Генриха V. Другие, например, так называемые "рыцари-лолларды" времен правления Ричарда II, сохранили свои симпатии и возможно, что у них были преемники в правление Генриха IV, и сам принц мог знать их лично.
Были ли эти люди убежденными еретиками, готовыми в случае необходимости взойти на костер? Если и так, то лишь небольшая горстка оказалась столь решительной. Однако они представляли собой разочарование в религии и многих религиозных практиках, существовавших в конце XIV — начале XV века, разочарование, которое иногда отражалось в произведениях Уильяма Лэнгленда, Джеффри Чосера и Джона Гауэра[950]. Предлагая финансовую помощь в копировании циклов проповедей (сегодня признанных важнейшей частью распространения идей виклифитов), такие сторонники лоллардов помогали сделать неортодоксальные взгляды респектабельными в стране[951]. Почти наверняка именно дворяне неоднократно пытались во время правления Генриха IV провести в парламенте некоторые из более радикальных предложений виклифитов (такие как лишение церкви имущественных церковных прав). Их попытки не увенчались успехом, но они, вероятно, имели сильную поддержку, что подчеркивает важность этой социальной группы в продвижении идей "реформаторства".
951