Между тем, служба королю приносила свои плоды членам его семьи. В случае Кларенса это привело к "подтверждению" его герцогского титула, первоначально пожалованного ему Генрихом IV в июле 1412 года накануне отъезда Кларенса во Францию, в первом парламенте (Лестерском), состоявшемся после его возвращения из Франции, Этот акт также "подтвердил" пожалование графства Дорсет Томасу Бофорту Генрихом IV. Во время того же парламенте два младших брата Генриха стали герцогами и графами, Джон, герцогом Бедфордскими и графом Кендальскими, а Хамфри герцогом Глостерскими и графом Пембрукским. Обоим было пожизненно назначено содержание в 60 фунтов стерлингов в год на поддержание их достоинства[1128]. Позже в том же году, на заседании парламента, состоявшемся в Вестминстере в октябре 1414 года, Бедфорд также получил обратно графство Ричмонд, включая его замки и доходы, которые в то время находились в руках графа Уэстморленда[1129].
Однако пожалование Генрихом титулов и должностей было очень ограниченным. Томас Бофорт, граф Дорсет, был возведен в герцогство Эксетер на заседании парламента, состоявшемся осенью 1416 года; Генрих предоставил ему аннуитет из казначейства в дополнение к сумме из доходов Эксетера[1130]. Однако в это царствование не было создано никаких других пэров. При продвижении по службе Генрих ограничился членами своей собственной семьи. Он не создавал новые титулы, как это делал, например, Ричард II; а когда он это делал, его выбор одобрялся парламентом. Как и в случае с восстановлением наследников в их титулах и наследствах, все делалось открыто. Мы можем быть уверены, что решение об этом было обдуманным.
Помимо титулов в Англии, перспективы были и во Франции. 27 февраля 1418 года король даровал своему брату Кларенсу виконтства Ож, Орбек и Понт-Одемер в пожизненное владение[1131]. В июле, чувствуя еще большую уверенность в успехе своего предприятия, Генрих наградил Эксетера графством Аркур и замком Лиллебонн (оба владения должны были передаваться только наследнику мужского пола), первое было специально исключено из пожалования, сделанного Кларенсу пятью месяцами ранее, второе еще предстояло завоевать. Это служит примером того, как наделение владениями предназначалось для того, чтобы подстегнуть получателя к военным действиям; в данном случае захват Лиллебонна должен был состояться 31 января 1419 года, спустя всего две недели после сдачи Руана, капитаном которого только что был назначен Эксетер[1132].
Что может дать нам даже краткое исследование отношений Генриха с членами его семьи? Нет сомнений в том, что все вместе они внесли значительный вклад в способность Генриха править и в любые успехи, которые можно приписать ему. Они позволили ему покинуть Англию, будучи уверенным, что в его отсутствие страной будут править люди, которым он мог доверять. На том или ином этапе каждый из братьев Генриха оставался во главе английских дел, причем Бедфорд дольше, чем два других вместе взятых[1133]. Все трое принимали участие в дипломатических переговорах: они всей семьей помогали встречать и развлекать Сигизмунда, самого знатного гостя Англии в период правления. Все трое активно участвовали в войне, некоторые дольше, чем другие, и каждый использовал свои способности по-разному: Кларенс, чей вклад был бы лучше оценен в рыцарском духе предыдущего века и чья гибель на поле брани окрасила мнение людей о нем в неблагоприятные тона, был главным образом рыцарем-воином; Глостер — военачальником, который, как и его старший брат, король, понимал новые возможности, предоставляемые артиллерией; Бедфорд — лидером, проявившим свои способности в морском сражении на Сене, и выдающимся администратором.
Это была семья людей с высокими способностями, которой Генрих должен был руководить. Их навыки, призвания, склонности отличались друг от друга, но все они были заинтересованы в успехе предприятий короля, который нивелировал бы любую возможную угрозу трону. Вместе они наложили аристократическую печать на руководство, которое было в распоряжении Генриха. То, что они смогли работать вместе (в отличие от соперничества и склок, которыми характеризовалось слабое правление Карла VI во Франции), отчасти было результатом их разных характеров, способностей и амбиций. Это также было результатом умения Генриха руководить людьми, использовать их лучшие стороны и объединить их в команду, которая, однако, распалась, как только он умер. Но на данный момент тот факт, что соратников было много, помогал: это увеличивало шанс, что хотя бы один из сыновей Генриха IV будет готов взять на себя неблагодарную, но жизненно важную роль лейтенанта королевства во время отсутствия братьев за границей. Наличие этой группы кровных родственников, которые помогали ему (за одним исключением, нет ни намека на несогласие со стороны кого-либо из них во время правления), означало, что Генрих мог действовать уверенно. Именно эта уверенность позволила ему так твердо вести себя со своим дядей, епископом Бофортом, по поводу возведения последнего в кардиналы. Он также знал, когда наказание Бофорта следовало прекратить, и вернуть ему королевскую милость, которую он временно потерял. Именно такие качества, как он проявил в этот раз, качества сдерживаемого гнева без мстительности, терпения и твердости, помогли Генриху стать лидером народа.
1133
Информация об английском «регентстве», содержащаяся в Handbook of British Chronology, ed. E.B. Fryde, D.E. Greenway, S. Porter and I. Roy (3rd edn, London, 1986), p. 41, неверно в этом плане. Бедфорд провел в этом кабинете три срока, а не два, а Глостер — два, а не одно.