Это были проблемы Генриха, возможно, не оцененные французами, которым нельзя было позволить узнать о них. Ни в коем случае нельзя было делать работу врага за него[419]. Пройдя такой долгий путь, Генрих не мог позволить себе показать ни одной щели в своих доспехах: он мог идти вперед только со всей внешней уверенностью. В течение следующих месяцев была покорена остальная часть Нормандии, включая всю область Ко к северу от Руана, хотя замок Гайяр, построенный Ричардом I для охраны Сены над нормандской столицей, пал только в декабре 1419 года, после осады, длившейся более года.
Изменения в обстоятельствах, вызванные успехом Генриха, достигнутым в Руане, повлияли на его дипломатию, которая должна была стать его доминирующей деятельностью в 1419 году. В ноябре 1418 года его посланники, отправленные на переговоры с дофином в Алансон, получили инструкции подчеркнуть требование брака, а также выполнение условий, принятых французами в 1360 году, причем основной упор делался на восстановление и будущий статус земель на юго-западе страны. Генрих не был настроен обсуждать будущее недавно завоеванных им земель: они уже принадлежали ему. Эти переговоры провалились, а встреча Генриха и дофина, назначенная на середину лета 1419 года в Эврё, так и не состоялась. Но к этому времени с Генрихом, завоевателем Руана, искала встречи другая, бургундская, сторона. Политика натравливания одной вражеской стороны на другую (ибо такова была политика) дала Генриху возможность выдвинуть новые требования. В течение короткого времени он встретился с бургундскими посланниками, получив от них впечатление, что если он будет настаивать на своих требованиях к герцогу, то они будут выполнены. С этим приливом оптимизма была организована встреча, на которой должны были присутствовать Генрих, герцог Бургундский, Карл VI, его королева Изабелла и их дочь Екатерина. Ожидания успешного исхода росли.
Первоначально встреча была назначена на 15 мая, но 6 мая было решено отложить ее до конца месяца; Генрих, не желая, чтобы его снова обманули (как это было со встречей в Эврё), потребовал от французов письменного обязательства, что они явятся[420]. 7 мая в Верноне он выдал полномочия сэру Уолтеру Хангерфорду и сэру Гилберту Умфравилю для переговоров о браке между ним и принцессой Екатериной. В то же время Хангерфорд и лорд Фицхью, камергер короля, были наделены всеми полномочиями для ведения переговоров об условиях окончательного мира между королевствами. Договоренности были сложными. Было ясно, что, пока переговорщики занимаются своими делами, должна быть более официальная сторона процесса, который, в конце концов, мог привести к миру и обручению Генриха и Екатерины. Место для переговоров было выбрано заранее, причем с особой тщательностью, чтобы точно определить, какая его часть предназначена для англичан, какая — для французов, а какая должна была стать общей территорией, на которой должен был быть установлен павильон для переговоров. Заранее было достигнуто соглашение о том, когда и с какой стороны (со стороны Мелёна) подойдет Генрих, в то время как французы обязались подойти к месту встречи с противоположной стороны, со стороны Понтуаза, который был их базой в то время. Обе стороны согласились строго придерживаться правил, установленных для этой встречи[421].
Генрих явно придавал большое значение этой встрече и, должно быть, опасался, что французы могут не явиться. Но в три часа в назначенный день они явились, хотя короля, который, как говорили, был болен, среди них не было. Екатерина, однако, была, и Генрих, похоже, легко справился с ролью добровольного жениха во время этой первой встречи. Переговоры, однако, прошли не столь удачно. Англичане заявили, что они хотят только мира, но он не может быть достигнут, если им не будут предоставлены их права, которые включали в себя выполнение условий договора в Бретиньи, копию которых они представили французам в письменном виде, а также все герцогство Нормандия и другие места за его пределами, которые были недавно завоеваны, причем все эти территории должны были перейти к Генриху, его наследникам и их преемникам. Французы, недовольные этим, предложили Генриху отказаться от своих притязаний на трон Франции, на что он был готов пойти, "сохраняя превосходство всех земель, которые будут определены по настоящему договору", под которым он подразумевал суверенитет. В ходе обсуждения этого жизненно важного вопроса французы настаивали на том, что Генрих должен принять расширенную Аквитанию в обмен на отказ от претензий на Анжу, Бретань, Фландрию, Мэн и Турень, на что король отказался пойти. На основании того, что приданое, данное Изабелле, жене Ричарда II, так и не было возвращено после его смерти, французы попросили пропорционально уменьшить сумму, которая могла быть выплачена в качестве приданного Екатерины, с 800.000 до 200.000 крон. Предзнаменования для счастливого исхода и прочного урегулирования были не очень хорошими[422].
420
BL, Cotton Ms Tiberius B xii, fos 97–8; Harley Ms 4763, fos 128–129V; Foedera, IV, iii, 114.