Они не были хорошими с самого начала. Как и во время встречи Генриха и Иоанна в Кале в октябре 1416 года, в воздухе витали подозрения. Почему была отложена встреча? Действительно ли Карл VI был болен? Считали ли французы, что в его отсутствие можно пойти только на уступки, не имеющие принципиального значения? Или дело в том, что герцог Бургундии шел к соглашению со своим соперником, дофином, и поначалу сомневался, есть ли смысл вести переговоры с англичанами? Конечно, в данных обстоятельствах смысл был, поскольку, хотя он не мог быть тем, кто пойдет на фундаментальные уступки англичанам, ведя с ними переговоры, он выступал как защитник французских интересов (что после сдачи Руана ему было крайне необходимо) и оказывал давление на дофина, чтобы тот выполнил его условия союза.
Соответственно, герцог Иоанн, не явившись на встречу, назначенную на 3 июля, фактически поставил точку в переговорах в Мелёне. Позже Генрих узнал от королевы Изабелла, что они были прекращены из-за опасения, что в случае принятия столь выгодных для англичан условий (на повестке дня стояла уступка им Аквитании и Нормандии с полным суверенитетом) бургундские сторонники перейдут на сторону дофинистов, "отчего возникла бы еще большая война"[423]. Еще одной жертвой этого серьезного сбоя стал торговый договор с Англией, переговоры по которому герцог санкционировал в Понтуазе 14 июня: месяц спустя стороны договорились отложить дальнейшие дела между собой до октября[424]. Несмотря на перемирие на суше между Англией и Бургундией, которое должно было продлиться до 29 июля, герцог Иоанн почти сразу же заключил союз со своим соперником, дофином, с которым он встретился на дамбе в Пуйи-ле-Фор, недалеко от Мелёна, на Сене выше Парижа. Там, 11 июля, обе стороны прошли через обряд публичного примирения. Признавая, что все большая часть королевства переходит под власть Англии из-за их разногласий, и побуждаемые Аланом, епископом Леона, который был послан Папой, заключить мир, чтобы спасти бедных людей от еще больших притеснений, они согласились игнорировать все неблагоприятные вещи, сказанные друг о друге, забыть прошлое и сгладить свои разногласия: действуя вместе, они обещали изгнать англичан[425]. Как это должно было быть достигнуто, не было ясно. Также не было четко сказано, что обе партии не пойдут, как и прежде, по разным дорогам. Кроме обязательства каждой из сторон не заключать договора с англичанами без ведома другой стороны, мало что изменилось.
Теоретически (и Генрих был прав, рассматривая его именно так) договор Пуйи представлял весьма значительную угрозу для англичан. Генрих теперь знал, что не может доверять ни одному из лидеров во Франции, и что есть только один способ навязать свою волю. Он должен показать, кто здесь хозяин и, прежде всего, кто превосходит других в военном отношении. Его план, направленный главным образом против герцога Бургундского, предусматривал действия, призванные произвести быстрое впечатление. 29 июля истек срок перемирия, заключенного двумя месяцами ранее, и на следующий день было объявлено о начале военных действий. В ту ночь два отряда, один во главе с гасконцем Гастоном де Фуа, другой — с графом Хантингдоном, отправились из английского лагеря в Понтуаз, расположенный в дюжине или около того миль. Отряд Хантингдона заблудился. Отряд, возглавляемый Фуа, с лестницами, атаковал стену Понтуаза как раз между сменой ночной и дневной стражи. Но штурм в стиле коммандос давший нападавшим преимущество внезапности, едва не провалился. Спасло положение то, что опасаясь, что англичан больше, чем их было на самом деле, часть жителей приготовилась бежать через главные ворота, но недалеко от них их встретил Хантингдон со своим отрядом, который прибыл как раз вовремя[426]. Французский двор и некоторые посланники дофина еще недавно находились в городе, поэтому он был еще полон провизии и ценностей, которые попали в руки англичан. Более важным был тот факт, что Понтуаз, расположенный всего в нескольких милях вверх по реке Уаза от места ее впадения в Сену, был хорошо укрепленным городом, расположенным на пути из Руана в Париж.
423
425
Lille, Arch, dép., Nord, B 313/15414bis; BL, Cotton Ms Tiberius B xii, fos 14IV–143; Harley Ms 4763, fos 172V–174 V;
426
St Albans Chronicle, pp. 122–3. Странную адаптацию Стрича этого эпизода и редакционный комментарий см. Chronicle of John Strecche, 143, 179–80.