Книга VI [Южная Италия, Сицилия]
Глава I
1. За устьем Силариды идут Левкания и святилище Аргивской Геры, воздвигнутое Иасоном, и поблизости — в 50 стадиях — Посидония. Плывя отсюда из залива, подходим к острову Левкосии, который отделен от материка только незначительным расстоянием морского пути. Этот остров назван по имени одной из сирен, которая выбросилась на его берег, после того как сирены (согласно мифу) ринулись в морскую) пучину. Перед островом лежит мыс, что напротив Сиренусс, образующий Посидонийский залив. Обогнув этот мыс, подходим непосредственно к другому заливу, где расположен город, который его основатели — фокейцы — назвали Гиелой, а другие — Элой по имени какого-то источника; наши же современники называют его Элеей. Родом из этого города были пифагорейцы Парменид и Зенон. Элея не только благодаря им, по моему мнению, но и еще раньше получила хорошее государственное устройство. Поэтому ее жители устояли против левканцев и посидонийцев и даже вышли победителями в борьбе с ними, хотя и уступали противникам размерами своих земельных владений и численностью. Во всяком случае из-за скудости почвы они были вынуждены обратиться главным образом к занятию морским промыслом и устраивать заведения для засола рыбы и другие подобные предприятия. Антиох рассказывает, что после взятия Фокеи полководцем Кира Гарпагом все фокейцы, кто только мог, сели на корабли со всеми семьями и во главе с Креонтиадом отплыли сначала на Кирн и в Массалию, но, потерпев там неудачу, основали Элею.[815] Некоторые производят название города от реки Элеета. Город находится от Посидонии приблизительно в 200 стадиях. За Элеей следует мыс Палинур. Перед Элейской областью лежат два острова — Энотриды — с якорными стоянками. После Палинура следуют мыс Пиксунт, гавань и река, ибо у всех трех одно имя. Основал поселение в Пиксунте Микиф, правитель Мессены, что в Сицилии, но все поселенцы, за исключением немногих, возвратились обратно. За Пиксунтом следуют другой залив, река и город Лаос. Этот город — последний из левканских городов — лежит только немного выше моря и является колонией сибаритов; до него от Элы 400 стадий. Весь морской путь вдоль берегов Левкании составляет 650 стадий. Невдалеке от Лаоса находится храм героя Драконта (одного из спутников Одиссея), относительно которого италиотам был дан следующий оракул:
И, действительно, обманутые оракулом народы,[817] т. е. италийские греки, выступившие в поход против Лаоса, потерпели поражение от левканцев.
2. Итак, это местности на Тирренском побережье, принадлежащие левканцам. Что касается другого моря,[818] то левканцы прежде не могли его достичь, так как на нем господствовали греки, владевшие Тарантинским заливом. До прихода греков в Италию левканцев еще и не было: населяли эти места хаоны и энотры. Но когда могущество самнитов значительно возросло, они вытеснили хаонов и энотров и поселили в этой части страны левканцев, в то время как греки занимали оба побережья вплоть до Пролива. Греки и варвары долгое время воевали друг с другом. Сицилийские тираны и впоследствии карфагеняне, ведя войны с римлянами сначала за Сицилию, а затем за самую Италию, причинили вред всем народностям этих мест, в особенности грекам. Правда, впоследствии, со времен Троянской войны, греки отняли у местных жителей большую часть внутренних областей и до такой степени усилились, что назвали эту часть Италии вместе с Сицилией Великой Грецией. Теперь, однако, все части страны, за исключением Таранта, Регия и Неаполя, приняли совершенно варварский облик; одни области заняли левканцы и бреттии, другие — кампанцы; впрочем, последние заняли только по имени, а в действительности — римляне, так как сами кампанцы стали римлянами. Однако, тот, кто занимается описанием земли, обязан говорить не только о настоящем, но иногда и о событиях прошлого, особенно если эти события пользовались известностью!. Что касается левканцев, то я уже упомянул о тех, кто граничит с Тирренским морем, те же, кто занимает внутренние области, живут над Тарантинским заливом. Эти последние, впрочем, как бреттии и сами самниты, родоначальники этих племен, настолько разорены, что трудно даже разграничить их поселения. Причина в том, что у каждого отдельного племени нет более общего объединения; исчезли отличительные особенности в языке, вооружении, одежде и тому подобных предметах. Впрочем, их поселения (если их рассматривать в отдельности и по частям) совершенно незначительны.