– А вот я, – проговорила Лонгарина, – не видела бы для Жака никаких оправданий, если бы он не сдержал слово, но он повел себя как честный человек, не бросил девушку, а взял ее в жены такою, какою сам ее сделал. И это кажется мне достойным всяческих похвал, особенно если принять во внимание растленность нынешней молодежи. Это не значит, что я оправдываю его первый проступок, – нет, я осуждаю Жака за то, что он обманом овладел девушкой и сделал мать своей пособницей.
– Ничего подобного, – возразил Дагусен, – не было ни обмана, ни пособничества, поскольку все совершалось добровольно – как со стороны матерей, которые не мешали влюбленным, хотя и были введены в заблуждение, так и со стороны девушки, которая осталась довольна и никому не пожаловалась.
– Все это произошло, – сказала Парламанта, – только из-за простодушия и доброты жены торговца, которая без всякой задней мысли довела дочь до кровопролития.
– До свадьбы, – не согласился Симонто, – и такое простодушие бывает полезным для девушек, но огорчительным для тех, кто позволяет мужу себя обманывать.
– Ну, раз вы знаете в этом толк, – заключила Номерфида, – я передаю вам слово: расскажите нам свою историю.
– Непременно, – согласился Симонто, – только обещайте, что не станете плакать. Тем, мои благородные дамы, кто утверждает, что вы, женщины, куда лукавее мужчин, было бы неплохо послушать мой рассказ, в котором я выведу не только весьма хитрого мужа, но и крайне простодушную и добрую жену.
В городе Ангулеме, где часто останавливался граф Карл[257], отец короля Франциска, жил некий кордельер по имени Валле, человек ученый и прославленный проповедник, который однажды на Рождественский пост удостоился чести читать проповедь в присутствии графа Карла, чем немало упрочил свою и без того добрую репутацию. Случилось так, что некий вертопрах, женатый на молодой и привлекательной женщине, по наступлении Рождественского поста продолжал развлекаться как ни в чем не бывало, ведя жизнь не менее, если даже не более распутную, нежели холостяки. Узнав об этом, его молодая жена не сумела смолчать, хотя не раз уже расплачивалась за скандалы, правда не так, как ей того хотелось бы, и принялась причитать и бранить супруга, который, придя в раздражение, отдубасил ее как следует, отчего она стала вопить пуще прежнего. Не стали молчать и соседи: проведав, в чем дело, они выскочили на улицу и принялись кричать:
– Да разве ж это муж? К черту такого мужа!
В это время по улице проходил кордельер Валле; услышав вопли соседей и осведомившись, что случилось, он решил сказать в своей завтрашней проповеди несколько слов об этом недостойном подражания примере. И вот, говоря о браке и дружбе, которая должна процветать между супругами, он стал превозносить ее, заклеймил позором тех, кто ее разрушает, и даже сравнил супружескую любовь с родительской. Проповедуя таким образом, он среди прочего отметил, что для мужчины гораздо опаснее избивать свою жену, чем даже отца или мать, поскольку это чревато более серьезной карой.
– Ведь если, – заявил он, – вы исколотили мать и отца, вас пошлют на покаяние в Рим, а вот излупцуй вы свою жену, то она сама и все ваши соседи пошлют вас к дьяволу, то есть в ад. Сами посудите, есть ли разница между этими наказаниями: из Рима люди, как правило, возвращаются, но из ада – никогда, nulla est redemptio[258].
Вскоре после этой проповеди монаху стало известно, что жены до невозможности укрепились его словами и мужья никак не могут с ними сладить, и он решил положить сему конец, поскольку непослушание женщинам не пристало. С этою целью в одной из следующих проповедей он уподобил жену дьяволу и заявил, что оба – два самых заклятых врага рода человеческого, поскольку непрестанно вводят людей в искушение и избавиться от них невозможно, в особенности от жены.
– Покажи дьяволу крест, – сказал он, – и дьявол убежит, женщину же крест притягивает, она стремится к нему, чем доставляет мужу бесконечные страдания. Но знаете, как вам следует поступать, мои дорогие? Когда жена станет по своему обыкновению досаждать вам, снимите крест с рукоятки и гоните ею жену прочь от себя; проделав этот опыт несколько раз, вы найдете способ весьма действенным и увидите, что как дьявола можно изгнать посредством креста, так и жену можно утихомирить посредством рукояти от оного, ежели, конечно, крест не прикреплен к ней намертво.
257