Вскоре в жизни страны последовали события, на фоне которых расформирование одного из множества КБ прошло почти незамеченным: меньше чем через месяц умер И. В. Сталин, летом 1953 года арестовали, а вскоре и расстреляли Л. П. Берию.
В этой обстановке перспективы В. Н. Челомея выглядели далеко не безнадежно. В 1954 году коллектив Владимира Николаевича был вновь воссоздан, получив название Специальной конструкторской группы (СКГ). С. Н. Хрущёв, в пылу борьбы со сталинским наследием, пытался всемерно вернуть к активной жизни людей, переживших отставку в последние сталинские годы, не без оснований надеясь опереться на их поддержку.
К сентябрю 1954 года в СКГ Челомея было уже шесть конструкторских бригад общей численностью 50 человек. К концу года её коллектив разросся до 200 человек, 80 из них были конструкторами. К Челомею вернулись ранее покинувшие его специалисты В. С. Авдуевский[1], В. В. Сачков, С. Л. Попок, А. А. Тавризов.
После восстановления предприятия В. Н. Челомей, раздосадованный перерывом в своих главных делах, но ещё более сосредоточенный, взялся за дело с большим энтузиазмом: в С КГ развернулись опытно-конструкторские работы по созданию принципиально нового типа самолетов-снарядов.
При его создании Владимир Николаевич проявил истинно комплексный, всесторонний подход, хотя этот термин тогда не входил в лексикон советской науки и техники и тем более не стал модным словечком, употребляемым к месту и не к месту, как спустя пару десятилетий. Ещё на протяжении многих лет его коллеги — ракетные конструкторы были озабочены в первую очередь созданием оптимального летательного аппарата, лишь потом выстраивая вокруг него ракетный комплекс, зачастую не отличающийся рациональностью.
Для Челомея было ясно, что по крайней мере в обозримой перспективе самолеты-снаряды на подводных лодках будут размещаться вне прочного корпуса в специальных контейнерах, рассчитанных на внешнее давление, действующее при погружении на предельную глубину. Масса такого контейнера напрямую зависит от размеров. Кроме того, слишком просторный контейнер создавал бы избыточную плавучесть, препятствующую погружению лодки. Таким образом, уменьшение габаритов ракеты в транспортной конфигурации становилось важнейшим фактором, определяющим её технический облик. Возможности уплотнения компоновки корпуса, или, как его именовали конструкторы КБ Челомея, фюзеляжа ракеты, были весьма ограничены. Но аэродинамические поверхности, в первую очередь консоли крыла, должны были занимать минимальный объем, то есть либо отстыковываться, либо складываться.
Для достижения требуемой дальности самолет-снаряд должен был оснащаться турбореактивным двигателем, что в те годы однозначно определяло проведение надводного старта. Ещё во время Второй мировой войны авиация достигла немалых успехов в борьбе с подводными лодками, исключив возможность их длительного пребывания в надводном положении. Поэтому были отвергнуты ручные операции по раскрытию консолей крыла, тем более их пристыковке, как это было задумано применительно к пуску 10ХН с лодки Б-5.
Таким образом, до старта ракета должна была находиться в транспортно-пусковом контейнере, закрытом герметичной крышкой, то есть, говоря словами ракетчиков, стартовала «из тары». Во-вторых, необходимые ракете крылья в контейнере находились в сложенном положении и после старта раскрывались с помощью простого изящного устройства — агрегата раскрытия крыла (АРК), трудно доводившегося несколько месяцев и обеспечивавшего высокую синхронность раскрытия створок в полёте; в-третьих, при старте применялся пороховой ускоритель.
К оценке конструкторского решения Челомея в данном случае могут быть применены крылатые слова Горация: «Omne tulit punctum, qui miscuit utile dulci», знакомые русскому читателю по переводу: «Заслуживает всяческого одобрения тот, кто соединил приятное с полезным». И приятное, и полезное здесь были очевидны. Приятное для разработчиков состояло в том, что впервые в истории было применено изящное техническое решение, ранее вызывавшее сомнения даже у известных мэтров. Польза, приносимая изобретением и приводившая в восторг военных моряков, состояла в том, что боекомплект ракет с раскрывающимся крылом на корабле можно было увеличить как минимум вдвое, существенно сократив при этом время приведения ракеты в боевую готовность.
1