Как приобретается добродетель? Так ли, как приобретаются познания в медицине или в музыке? В этом не было ничего оригинального, это традиционный и очень старый вопрос. Вы встретите его у Платона, начиная с первых сократовских диалогов. Мусоний Руф говорил: приобретение добродетели требует двух вещей. С одной стороны, необходимо созерцательное знание (cpistcme theorctike), а с другой — требуется также некоторое episteme praktike (знание-умение). И это знание-умение, говорит он, можно приобрести только путем тренировки — он употребляет глагол gumnazesthai — «заниматься гимнастикой», но, очевидно, в более широком, как мы увидим позже, смысле — заниматься чем-то ревностно, прилежно (philotimos, philoponos).
Итак, прилежание, ревность, тренировка — вот что позволит приобрести episteme praktike, науку, столь же необходимую, как и episteme theorehtike.[2] Мысль о том, что добродетель приобретается с помощью askesis, необходимой не менее, чем mathe-sis — очень старая. Совсем необязательно дожидаться, пока се выразит Мусоний Руф, почти в той же формулировке ее можно встретить у других авторов. Вы встретитесь с ней в самых ранних пифагорейских текстах.[3] Вы найдете ее у Платона,[4] а также у Исократа — там, где он говорит об askesis philosophies.[5] Равным образом эта идея была дорога киникам, конечно же, гораздо более склонным к упражнению, нежели к теоретизированию.[6] Короче, это вполне традиционная мысль для этого искусства себя, для этой практики самого себя, не историю которой я пытаюсь тут вам рассказать, а пытаюсь составить общее представление о том, какой она была в течение ограниченного периода (I — П вв. н. э.). Но еще раз подчеркну, — возвращаюсь к этому во избежание всяких недомолвок, — я вовсе не утверждаю, что эта практика себя, которую я пытаюсь привязать к периоду, о котором у нас речь, сложилась именно тогда. Я также не говорю, что для того времени она была большой новостью.
Я только хочу сказать, что в тс времена, в завершение, а лучше сказать, в продолжение очень долгой истории (ибо она еще не окончилась), к I–II векам складывается такая культура себя, практика себя, масштабы, распространение и многообразие форм которой, не означавшие, разумеется, никакого разрыва с прошлым, позволяют провести гораздо более детальный ее анализ, чем если бы речь шла о предшествующей эпохе. Стало быть, я обращаюсь к этому периоду, скорее, по соображениям удобства, наглядности и четкости явления, вовсе не желая сказать, что оно представляло собой нечто новое. Но, так или иначе, я не собираюсь восстанавливать длинную историю взаимоотношений между mathcsis — askesis, длинную историю самого понятия аскезы, делания себя, каким его находят уже у пифагорейцев. Я, таким образом, ограничиваюсь 1—II веками, но хотел бы сразу подчеркнуть одно обстоятельство, на мой взгляд, довольно любопытное.
Коль скоро обращение на себя рассматривается уже не под углом зрения mathesis, не с точки зрения познания — познания мира, познания себя и т. д., но под углом зрения практики, делания себя, не встраиваемся ли мы в такой порядок вещей, который является порядком уже не истины, но закона, правила, нормы? Не скрывается ли под краеугольным камнем этой аскезы, этого практикования себя, производимого собой на себе, первичная и более основательная инстанция закона? Я думаю, надо хорошо понять (и это одна из самых важных черт и, по меньшей мере для нас, одна из самых парадоксальных, поскольку для многих других культур это не так) вот что; отличительная особенность аскезы (askesis) в греческом, эллинистическом и римском мире, какие бы возможные ограничения, запреты, мелочные предписания она ни вводила, в том и состоит, что она по сути своей никогда не была следствием повиновения закону. Не оглядка на такую инстанцию как закон заставляет askesis самоутверждаться и разворачивать свои техники. На самом деле askesis — это практика истины (une pratique de la verite).
[2]
«Добродетель, говорил он, — не только созерцательная наука (episteme theoretike), но также и практическое знание (alia kai praktike), как врачебное искусство или музыка. Подобно тому как врач или музыкант должны не только усвоить начала своего искусства, но и выучиться действовать согласно им (me monon aneilephenai ta thcoremata tes hautou tekhncs hekatcron, alia kai gegumnasihai praitein kala ta theorc-mata), гак и tot, кто хочет быть человеком добродетельным, должен не только глубоко знать (ekmanthanein) все, что касается добродетели, но и натренироваться в применении этих знаний, трудясь ревностно и упорно (gumnazesthai kata tauta philotimos kai philoponos)». (Deux predicateurs dans I'Antiquite…, p. 69).
[3]
Об идее askesis tes aretes у пифагорейцев см.: VernantJ.-P. Le fleu-ve «amcles» ct la «melete thanaton» // Mythc ct Pensee chez les Grecs, op.cit…t. I, p. 109–112 (начало статьи).
[4]
См. заключение рассказа Протагора о добродетели как предметеупражнений: «Но если у кого нет тех добрых свойств, которые, каксчитаю! приобретаются старанием (epimeleias), упражнением (ask-eseos) и обучением, зато есть противоположные им недостатки, этовлечет за собою гнев, наказания и увещевания» (Protagoras, 323d //Platon. Oeuvrcs completes, I. Ill—1 / trad. A. Croisct. Paris, Les Belles Let-fres, 1966, p. 38 (Платон. Соч., т. 1, с. 433)); см. также сразу после знаменитого пассажа в «Государстве» об образовании как обращенииДуши: «Некоторые положительные свойства, относимые к душе, оченьолизки, пожалуй, к таким же свойствам тела; в самом деле, у человекасперва их может и не быть, они развиваются позднее путем упражнения и входят в привычку (ethesi kai askesesin)». (La Republique, livreVH, 518d — e, t. VII—1 / trad. E. Chambry, ed. citee, p. 151 (Платон. Соч. т-3,с. 300)).
[5]
«Для воспитания душ у них (египетских жрецов) служат заня-1Ия Философией (fhilosophias askesin)» (Busiris // Jsocrate. Discours, XII, 22, t. I / trad. G. Mathieu & E. Bremond. Paris, Lcs Belles Lettrcs, 1923, p. 193).
[6]
Насчет askesis у Диогена см. § 23 («он пользовался всем, чтобыпоупражняться») и прежде всего § 70–71 книги VI «Vies et Doctrines des philosophcs illustres» (trad, s.dir. M.-O.Goulct-Gaze, ed. citee,p. 736–738), а также на эту тему см. книгу: Goulet-Caze M.-O. (Гу-лэ-Газэ М. О.) LAscese cyniquc. Un commentairc de Diogene Lae'rce VI70—71, op. cit.