смотр. Что же касается вечернего досмотра, то он совсем не такой и по своим задачам, и по форме, О нем несколько раз упоминает Эпиктет, широко известное его описание находим в «De Ira» Сенеки.
Об этом тексте я уже вам говорил, я в этом уверен, несколько лет тому назад; напомню коротко, о чем там речь.[17] О том, чтобы каждый вечер, перед тем как заснуть, когда кругом тишина и полный покой, вспомнить по порядку все, что сделано за день. Надо воспроизвести в памяти разные действия, И при этом, говорит Сенека, я не должен ничего пропустить. Нельзя давать себе никакой поблажки. Разбираясь с тем, что я сделал, я должен быть сам себе судьей, предстать, как он пишет в другом месте, перед судом, где я и судья, и обвиняемый. Складывается впечатление, что в этой программе досмотра души, когда требуется воспроизвести все, что делал днем, и потом самому вынести себе приговор, есть что-то от дознания, что-то очень напоминающее тот тип практики, с которым мы встретимся в христианстве, и прежде всего в христианстве начиная с XII века, т. е. с того момента, когда покаяние обретет характерную юридическую форму и ему будут сопутствовать практики исповеди и признания, которые и в самом деле предполагают упорядочение задним числом всего совершенного и представление его на суд совести (tribunale de la penitence),» Похоже, что тут мы имеем зародыш всего этого. Но моей целью было подчеркнуть, что досмотр души, как его определяет Сенека, очень сильно отличается от того, чем будет суд совести и средневековый христианский досмотр души. В самом деле, сначала надо посмотреть, что за действия и ошибки, совершенные за день, имеет в виду Сенека. Он приводит примеры. Сенека говорит: припоминаю, что, беседуя и споря с другом, я попытался преподать ему нравственный урок, помочь стать лучше, исправиться, и что же […] я его обидел. Другой пример: я долго спорил с людьми, я хотел убедить их в истинности некоторых вещей, которые сам считаю истинными. Но на самом деле они не способны были это понять, и я зря потратил время.[19] Заметьте, вина в обоих случаях весьма условная. Прежде всего, как видите, ошибки, которые он совершает, во всяком случае которые считает ошибками, касаются, в сущности, наставничества. Именно как наставник душ
он совершает некоторое число «ошибок» — в кавычках. И вы видите, что эти ошибки следует понимать, по существу, как технические. Он не сумел как следует употребить орудия, которыми располагает, неловко применил их. В какой-то момент он был слишком резок, в другой раз зря потратил время. Он не сумел добиться того, чего хотел: исправить одного, переубедить других, потому что средства были нехороши. Стало быть, то, что он выделяет в качестве ошибки в своем досмотре души, это именно несоответствие средств целям. Утренний досмотр заключается в том, чтобы определить, напомнить себе, какие дела его ждут, какие задачи он ставит и какие цели преследует, а равно, какие средства собирается употребить. Вечерний досмотр дополняет утренний как подведение итогов, действительных результатов действий, намеченных и продуманных утром. Кроме того, надо заметить, что хотя у Сенеки и встречаются метафоры из области юрисдикции или даже судопроизводства, фактически все основные употребляемые им понятия — скорее из сферы администрирования. Конечно, он говорит, что он — судья, и сам себя судит, что он одновременно и судья, и обвиняемый. Но когда он упоминает различные операции, из которых складывается практикуемый им досмотр, он употребляет не юридические, а административные термины. Он употребляет глагол excutire [excutere],[20] что значит «трясти, отряхивать», но который на управленческом языке означает «во избежание ошибок перепроверить счета». Он употребляет глагол «scrutari»,[21] технический термин, означающий «произвести проверку», инспекцию войска, лагеря, судна и т. д. Он употребляет слово speculator,[22] относящееся к тому же типу деятельности (speculator — это инспектор, смотритель). И он употребляет глагол remetiri,[23] точное значение которого — перемеривать; например, проверяющий по окончании работ смотрит, все ли сошлось, правильно ли выполнена работа, соответствуют ли издержки результату, и т. д. Итак, это управленческая по своему характеру работа смотрителя, который доглядывает за самим собой. И наконец третье, о чем надо сказать: он не упрекает себя.[24] Он даже прямо говорит, что дело вообще не в том, чтобы упрекать себя. Он вот что говорит: я не пропускаю ничего, я вспоминаю все, что я сделал, я не делаю себе поблажек, но я себя не казню. Я просто говорю себе: боль-
[17]
Фуко разбирает тот же отрывок из Сенеки (De Ira, III, XXXVI), чтоивяекцииот 12 марта 19НОг. в Коллеж де Франс. Однако угол зрения несколько иной, притом что в 1982 г. Фуко повторяет многое из того, что говорилось в 1980 г., а именно: скорее управленческий, нежелиюридический характер речей и словарь, отсутствие комплекса виновности. В 1980 г. он подчеркивал антифрейдовский характер ингерпре-гации текста (цензура нужна для того, чтобы отсеять перед сном вседурное) и то, что досмотр души спроецирован на будущее (он проводится не ради проникновения в тайные глубины сознания, а для того, чтобы выявить рациональное ядро задуманных действий). Различениеэллинистического и христианского досмотра души не выходит за рамки альтернативы самостоятельность — повиновение. Наконец, об этомотрывке см.: Le Souci de soi, p. 77–78,
[19]
«В этом споре ты слишком горячился; не смей впредь сходиться с невеждами: кто никогда ничему не выучился, тот не хочет ничему учиться. Этого ты предостерег правильно, но чересчур свободным тоном; и вместо того чтобы исправить, обидел человека. На будущее: смотри не только на то, правду ли ты творишь, но и на того, кому говоришь. — переносит ли он правду. Добрый человек радуется предостережению, а иной, чем ои хуже, тем сильнее злится на пытающихся его исправить». (Seneque. De la colere, III, XXXVI, 4, cd. citee, p. 103 (Сенека. Философские трактаты. СПб., 2000. С. 174–175)).
[20]
«Что может быть прекраснее такого обыкновения подробно разбирать (excuticndi) весь свой день?» (id… Ill, XXXVI, 2, p. 103 (Сенека, цит., с. 174)).
[21]
«Когда погаснет свет и перестанет развлекать мой взгляд, когдаумолкнет жена, уже знающая про этот мой обычай, я придирчиво разбираю (scrutor) весь свой день…» (id., Ill, XXXVI, 3, p. 103 (Сенека, цит., с. 174)).
[22]
«До чего сладок сон после подобного испытания себя […]Душа сама себя похвалила или предостерегла; свой собственныйтайный цензор и соглядатай (speculator)…» (место, цит. выше, прим. 20).
[24]
«Смотри, впредь не делай этого; сейчас я тебя прощаю» (id.,XXXVI A p. ЮЗ (там же, с 174)).