И если тут и есть какая-то критика обучения, то она заключается прежде всего в том, чтобы доказать Алкивиаду, что он ничему не научился, а все то, что он выучил, — пустое дело. Напротив, в практике себя, какой она предстает перед нами в эллинистический и римский периоды, есть образовательная сторона, существенным образом связанная с подготовкой индивида. Но подготовкой не к какой-то профессиональной или общественной деятельности, т. е. речь не о том, как это было в «Алкивиаде», чтобы сделать кого-то хорошим правителем; речь о том, чтобы независимо от какой бы то ни было профессиональной подготовки воспитать его таким, чтобы он смог достойно справиться со всеми случайностями, перенести все возможные несчастья, все поджидающие его напасти и беды. Дело, стало быть, в том, чтобы снабдить его механизмом страхования, но не в том, чтобы выработать технические и профессиональные навыки, связанные с определенным родом занятий. Такая подготовка, такое, если угодно, «облачение в доспехи», которые защитят его от мира, от всех случайностей и напастей, и есть то, что греки называли paraskheue и что Сенека приблизительно перевел как instructio.[39] Instructio — это щит, предохраняющий от опасностей, а никак не подготовка к определенной профессиональной деятельности.
Итак, практика себя в I–II вв., несомненно, нацелена на формирование индивида.
Но этот формирующий аспект не отделим от исправления, которое, полагаю, играет все более возрастающую роль. Практика себя уже не перекрывает, как в случае с Алкивиадом, незнания, не ведающего о себе неведения. Она перекрывает ошибки, дурные привычки, искривления и несвободу, с которыми человек сжился и которые надо стряхнуть. В гораздо большей степени исправление-освобождение, чем воспитание-обучение, — вот в каком направлении будет развиваться практика себя, что, понятно, касается самих ее основ. Приведу один пример. Это пятидесятое письмо Сенеки к Луцилию, где он пишет: «Наша беда не приходит извне (extrinsecus): она в нас (intra nos est)». И ниже: «In visceribus ipsis sedet» ([беда, зло] в самой нашей утробе).[40] <…*>[15] В этой практике себя мы трудимся, чтобы отделаться, избавиться, очиститься, освободиться от зла, которое внутри нас, подчинить его себе. И он добавляет: конечно, гораздо легче исправиться, если зло застигнуто в то время, пока душа еще податлива и неопытна, а порок еще не закоренелый. Но в любом случае, как видите, даже если ею занимается юноша, практика себя должна исправлять, а не формировать человека; не только формировать: она должна также, и это в первую очередь, исправлять, искоренять порок, который уже тут. Всегда уже пора ухаживать за собой, даже когда ты молод.
И у врача, конечно, гораздо больше шансов на успех, призови мы его в начале болезни, а не когда болезнь застарелая.[41] Но так или иначе, даже если ты не взялся за исправление в молодости, сделать это никогда не поздно. Даже если порок застарелый, есть средства, которые помогут воспрять, исправиться, снова стать таким, каким тебе и следовало бы быть, но каким ты до сих пор не был.[42] Снова стать таким, каким ты никогда не был, — вот, по-моему, один из ключевых моментов, одна из главных тем этой практики себя. Сенека говорит о том, как обстоят дела с физическими вещами, с телами. Он пишет: можно выпрямить и толстые балки, если они искривлены, тем более человеческий дух, гораздо более податливый, может быть также выпрямлен.[43] Во всяком случае, говорит он, bona mcns (благомыслие) никогда не приходит раньше mala mens, прежде чем в душе не поселится зло.[44] Хорошей душа делается только после того, как осознала собственные изъяны. Мы всегда, как говорится все в том же письме, preoccupati: мы всегда уже чем-то заняты, когда намереваемся творить добро.[45] Тут-то и приводится важная формула из словаря киников. Сенека пишет: virtudes discere значит vitia dediscere (учиться добродетели — это значит отучаться от пороков).* Это понятие «отучения» было одним из главных у киников,[47] вы его встретите также у стоиков.
[39]
См. письма к Луцилию 24,5; 61,4; 109,8 и, наконец, 113,28, начи" — ая с цитаты из Посидония.
[40]
«Что же мы себя обманываем? Наша беда не приходит извне: она в flac (intra nos est), в самой нашей утробе (in visceribus ipsis sedet). И выздороветь нам тем труднее, что мы не знаем о своей болезни». (Lettres a Lucilius, t. II, livre V, lettre 50,4, p. 34 (Письма к Луцилию 50,4. С. 84)).
[41]
«Но мы даже не ищем врача, хотя ему пришлось бы меньше тру-Аиться […] пока порок не был застарелым: душа податливая и неопытная легко пошла бы за указывающим прямой путь» (Id., 50,4, р. 35; там же, с. 84).
[42]
«Нужно трудиться (laborandum cst), и, по правде, труд этот не таквелик, если только, повторяю, мы начнем образовывать и исправлятьдушу прежде, чем порочность ее закоренеет. Но и закоренелые порокидля меня не безнадежны. Нет ничего, над чем не взяла бы верх упорнаяработа и заботливое лечение» {Id., 50, 5–6. р. 35; там же. с. 84).
[43]
«Можно сделать прямыми искривленные стволы дубов; выгнутые бревна распрямляет тепло, и вопреки их природе им придают такой вид, какой нужен нам. Так насколько же легче принимает формунаш дух, гибкий и еще менее упругий, чем любая жидкость! Ведь чтотакое дух, как не особое состояние воздуха? А воздух, ты видишь сам, настолько же превосходит все вещества податливостью, насколькоуступает им плотностью» (Id… 50,6, р. 35; там же, с. 84).
[44]
«Никому блаюмыслис не досталось сразу же, у всех дух былраньше захвачен злом (ad neminem ante bona mcns vcnit quam mala)».(Id., 50,7, p. 36; там же, с. 84).
[47]
Фуко ссылается здесь на слова Антисфена, переданные Диогеном Лаэртским: «На вопрос, какая наука самая необходимая, он сказал: „Наука забывать ненужное"» (та, от которой не нужно отучаться) (to periairein ton apomanthanein). (Vies et Doctrines des philosophes illu-strcs. VI, 7, p. 686 (О жизни, учениях… С. 236)). Очень рано усвоив разницу между полезными и бесполезными знаниями, последние стремятся не приобретать, чтобы потом не избавляться от них. Однако взятая более широко киническая тема образа жизни kata phusin (сообразно природе), конечно же, предполагает отучение от навыков и прочего содержания paideia (образования) (о противоположности природы и закона см. высказывания Антисфена и Диогена в; Vies et Doctrines…, VI, 11 и 70–71, p. 689 et 737–738). См. также на эту тему: М.-О. Гуле-Газе: «Кир, типичный герой Антисфена, отвечает сразу: „Самая нужная наука это та, которая заключается в огучении от зла"». (L'As-ccse cynique. Un commentairc dc Diogene Laerce VI 70–71. Paris, Vrin, 1986, 143; citation de Stobee II, 31. 34). Сенека говорит ему о dediscere: «Дай глазам отучиться смотреть (sine dediscere oculos tuos)» (Lettres a Lucilius, t. II, livre VII. leltre 69. 2. p. 146; Сенека… С. 124).