Но вскоре появилась надежда послужить родине не на плацу, а на поле брани. И тон последующего письма «вечного майора» более оптимистичный: полку приказано готовиться к выступлению. Накануне Кульнев пишет брату: «Я уверен, что ты не покинешь нашу бедную мать, а я тебя могу заверить, где бы я ни был, она завсегда будет исправно получать положенное от меня 100 рублей в треть, а Боже чего ухлопают, то коней и рухляди моей станет ей на три года, вот и все мое имение, кое нажил чрез двадцатилетнюю службу. Была б, брат, голова, а то все будет».
В 1806 году из всех государств континентальной Европы лишь Россия и Пруссия не были покорены «корсиканским чудовищем». На последнюю-то и направил удар Наполеон. Уже через неделю после начала войны прусская армия была разбита при Иене и Ауэрштадте. Итог этих сражений оказался для Пруссии плачевным: в конце 1806 года она почти перестала существовать как самостоятельное государство, и таким образом Россия оказалась один на один с грозным противником.
Вместе с Гродненским гусарским полком, в декабре 1806 года, на театр военных действий прибыл майор Кульнев. Волей судьбы он оказался на самом важном участке — в авангарде русской армии. Еще до начала войны, видя, какие неисчислимые бедствия несет народам нашествие Наполеона, Кульнев вынашивает план ого захвата. Об этом он пишет в письме к брату в 1805 году: «…Не выходит у меня из головы поймать Бонапарте и принести голову его в жертву наипервейшей красавице; не назови это химерою, ибо все в свете сотворено для прекрасного полу». Но этот план ему не удалось исполнить…
Военные действия в весеннюю кампанию 1807 года начались отдельными боями авангарда Багратиона с корпусом Нея, отходившего под натиском русских войск от города Гутштадта. Здесь и прошло первое крупное сражение, в котором принял участие Кульнев. Оказалось, что за одиннадцать лет мирной жизни он не потерял боевого задора и не разучился воевать, хотя, по словам французского генерала Лассаля: «Гусар, который не убит в тридцать лет, — не гусар, а дрянь!» — Кульнев в свои 44 года был полон сил и энергии. Знавшие его в эти годы отмечали отменное здоровье, которым он обладал. «Кульнев был росту высокого, почти двух аршин и десяти вершков[17]. Был сухощавым, но ширококостным и немного сутуловатым мужчиною». При своем большом росте Кульнев, однако, отличался ловкостью и мастерски владел саблей, что очень пригодилось ему в бою иод городом Гутштадтом.
В этот день подполковник[18] Кульнев командовал полком и своими решительными действиями немало способствовал успеху сражения, о чем можно судить по именному рескрипту:
«Господин подполковник Кульнев! В воздании отличной храбрости, оказанной вами в сражении с французскими войсками, где вы 24 прошедшего мая с отличным мужеством атаковали с полком неприятельский аръергард, а 25 с двумя эскадронами преследовали знатную часть его кавалерии более мили за реку Пассоргу, взяли довольно пленных, большой обоз и снаряды, которые сожгли в виду своего авангарда, жалую вас кавалером ордена св. равноапостольского Владимира 4-й степени…»
В короткие передышки между арьергардными боями Кульнев с успехом доказал, что он хороший командир не только в бою. Он не забывал старую истину: «Победа куется в тылу» — и был в прекрасном расположении духа, когда знал, что его солдаты сыты и имеют все необходимое для боя.
Постоянным вниманием к «государевым людям» проникнуты многие распоряжения Кульнева. Получив известие о назначении брата Ивана командиром полка, он пишет ему: «Ты теперь, любезный брат, достиг до такого звания, что в руках твоих состоит благополучие и несчастие всех твоих подчиненных. <…> Будь справедлив, знай различать людей, а больше всего знай пренебрегать всякий интерес… Все поступающие в полк суммы ни мало не мешкая раздавай, равно и все, что только до солдата будет принадлежать».