Газета опубликовала заметку, в которой сообщалось, что в Николаеве английские войска действуют против Красной Армии совместно с оставшимися там германскими войсками. Ослепленные ненавистью к Советской республике, недавние враги объединились, стали союзниками в борьбе с ней.
Редколлегия «Le communiste» напечатала обращение к французским солдатам. «Зная, что вы разбросаны по разным углам города, — писала газета, — зная, что между вашими товарищами еще нет никакой связи и что вам редко разрешают отлучки и строго стерегут, мы ставим своей главной задачей вводить вас в курс всех новостей в лагере французов. Эти новости черпаются от верных товарищей, которые находятся среди вас».
Газета «Le communiste» выходила один-два раза в неделю. Тираж ее был не менее 5 тысяч экземпляров. На первых порах были большие трудности из-за нехватки работников, владевших французским языком. Первый номер был отпечатан с курьезной ошибкой, и его пришлось переделать. В заголовке вместо «Le communiste» было набрано «La communiste», что означает «Коммунистка». Но с середины января, когда в редакции стали работать Жанна Лябурб и Гелена Гржелякова, такого рода ошибки уже, конечно, не допускались.
Солдаты и матросы оккупационных войск охотно передавали через агитаторов Иностранной коллегии свои письма для опубликования в газете. Политическое отделение французского штаба и осведомительное бюро «Добровольческой армии» в докладах и сводках нередко упоминали о том, что во французской газете «в качестве сотрудников участвуют французские солдаты и матросы». В донесениях высказывалось опасение, что письма солдат и матросов, опубликованные в советских газетах, окажут «пагубное влияние» на армию и флот Антанты.
В одном из номеров «Le communiste» было опубликовано письмо французских солдат, озаглавленное «Правда о нашем якобы «добровольном» пребывании в Одессе». «Не успев еще сообразить, в чем дело, — писали французские солдаты, — мы оказались в России, чтобы совершить здесь, как мы теперь это поняли, преступнейшее посягательство на жизнь и свободу рабочего класса, к которому мы сами принадлежим» [75].
Провозглашенные Советской властью декреты о мире, о передаче земли крестьянам, а заводов — рабочим, о равноправии всех народов и свободе для угнетенных вызывали глубокие раздумья у солдат и матросов антантовских войск. В их сознании зрела мысль, что империалисты выступили сообща против Республики Советов, потому что их охватил смертельный страх перед Советской Россией, примеру которой могут последовать трудящиеся капиталистических и колониальных стран.
Солдаты задавали вопрос: «Мы вправе спросить, почему, когда Россией правил император, неограниченный самодержец, наше правительство было с ним в дружбе?.. Или всему причиной то, что Советская республика — социалистическая республика?.. Ответ приходится искать в том, что наши империалистические правители являются выразителями не воли народа, а своих собственных классовых интересов. Они насилуют нашу свободу, посылая нас уничтожать ростки интернационального движения за социалистическую революцию, которая нам должна принести освобождение».
Большевики разъясняли солдатам Антанты общность интересов трудящихся, призывали их бороться за мир во всем мире. Ясные лозунги большевиков, их правдивая пропаганда неотразимо действовали на солдат.
«Все теперь для нас ясно, — говорилось в заключительной части письма. — С нетерпением ожидаем дня, когда мы сможем поведать о том, что здесь происходит, и открыть глаза французским рабочим, одураченным ложью правительственной прессы. Мы стремимся прийти на помощь Советской республике рабочих, крестьян и солдат — единственной подлинно демократической и социалистической республике».
Среди французских солдат и матросов очень популярной была песенка «Одесский вальс», которую сочинили сами французы. Их настроения очень ярко отразились в этой песенке, и газета «Le communiste» напечатала ее: