— В угольной гавани Севастополя моряки вырывали друг у друга брошюры и прокламации. Они тут же прятали их в свои блузы, штаны или башмаки, несмотря на окрики кондукторов и офицеров. Однажды какой-то кондуктор застал врасплох матроса, занятого такого рода делом, и хотел заставить его отдать брошюру.
— Я не ребенок и сумею как-нибудь без вас выбрать себе чтение, — заявил матрос.
— Ну, так мы вас сейчас обыщем! — разозлился кондуктор.
— Обшарьте лучше свои собственные карманы!
Брошюра так и осталась у матроса.
Большевистские издания были настолько популярны, что, несмотря на жестокие наказания за чтение и распространение нелегальной литературы, французские солдаты часто даже не соблюдали конспирации. Придя в казарму, французский солдат вытаскивал пачку газет или листовок и открыто говорил:
— Сегодня я раздаю!
Его окружали товарищи, каждый старался получить новую газету или листовку. Дело дошло до того, что однажды газету «Le communiste» положили на стол коменданту французского гарнизона. «Комендант, как взбесившийся, подскочил до потолка, увидев газету. Он кричал, обещал большую награду тому, кто укажет, кто принес газету», — рассказывал один французский солдат на явке Иностранной коллегии [89].
Даже матерые враги трудового народа вынуждены были признать огромное воздействие большевистских листовок. Председатель Центрального военно-промышленного комитета, впоследствии член белогвардейского «Северо-западного правительства» Маргулиес, находившийся в Одессе и имевший близкие отношения с французским командованием, так отзывался о листовках Иностранной коллегии:
«Напечатаны они в типографии, написаны понятным, хотя и плохим французским языком. Аргументация проста и убедительна: не вмешивайтесь в чужой спор, что бы вы сказали, если бы русские или кто другой поехал во Францию помогать вашей буржуазии бороться с вами, вспомните вашу великую революцию и т. д.»
Видя, каким огромным успехом пользуются у рабочих коммунистические листовки, политическое отделение при военном губернаторе Одессы решило тоже подготовить и расклеить по городу несколько тысяч листовок. Но рабочие отворачивались от белогвардейских листовок или срывали их. Об этом сообщали из Одессы деникинские информаторы. Расклеенные политическим отделением листовки, писали осведомители Освага, вызывают у рабочих «только недовольство и возмущение». В этом же сообщении отмечалось, что рабочие-железнодорожники, подойдя к расклеенным листовкам и увидев, что они белогвардейские, тут же отходили, заявляя: «Это проделки буржуев!» [90]
Командование «Добровольческой армии» выпустило воззвание к населению Одессы, в котором тщетно взывало:
«Не поленитесь зайти в информационное бюро политотдела Добровольческой армии дать сведения о настроениях, фактах… Если у вас есть газеты, документы, фотографии или какая-либо литература, дайте их на прочтение» [91].
Желающих, однако, не нашлось.
В Англию и Францию шли солдатские письма. Солдаты писали домой, что они получили в России листовки на их родном языке, в которых объяснялось, что их обманули, что их ведут воевать против рабочих и крестьян, которые основали свое государство. «Нам говорили, что мы должны защищать свое отечество, а когда мы пришли сюда, то оказалось, что надо защищать власть помещиков и капиталистов», — писал в своем письме Люсьен Терион.
СКВОЗЬ ВСЕ ПРЕГРАДЫ
Подпольная типография в катакомбах с каждым днем увеличивала выпуск газет и листовок. Теперь уже не одиночки, а десятки людей были заняты доставкой и распределением нелегальной литературы.
Из катакомб газеты и листовки привозились в город на крестьянских подводах и на транспорте союза извозного промысла, в котором работали сочувствующие подпольщикам люди. В центре города, в доме № 14 по Торговой улице, под видом табачной лавочки была явка Иностранной коллегии. Из типографии сюда привозили газеты и листовки, упакованные в ящики из-под папирос. Зайдя в лавку, будто бы купить папирос, выделенные областкомом партии работники получали газеты и листовки и доставляли их на другие явки, где вручали распространителям.
А вот молочная лавка. «Торговец» бойко, с шутками и прибаутками, разливает молоко хозяйкам, похваливает его, зазывает покупателей. К молочной подъезжает телега, уставленная бидонами. Возчик, сгружая бидоны, некоторые отставляет в сторону. «Торговец» знает, какое там «молоко». Получив литературу, он тотчас дает знать об этом разносчикам, и те, улучив момент, когда в лавке нет посторонних, забирают подготовленные для них пакеты.
89
«История французской агитационной коллегии…» — рукопись. Центральный партийный архив Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС.