Оккупационные власти стремились использовать любой случай, чтобы вызвать у французских солдат озлобление против большевистских агитаторов, которые снабжали их нелегальной литературой, а заодно посеять у рабочих Одессы страх перед войсками Антанты.
Вечером 17 февраля перед окончанием смены на станции Одесса-Товарная раздался взрыв. Вышедшие из помещения депо рабочие увидели, что взрыв произошел под вагоном, где находилась караульная команда французских солдат. Был немного поврежден вагон, и осколками стекла легко ранены два солдата. И хотя рабочим незачем было бросать бомбу для уничтожения французских солдат, французские и белогвардейские офицеры схватили двух ни в чем не повинных рабочих — кочегара Василия Горбатюка и смазчика Василия Прищака, работавших у паровоза, закололи их штыками и подвесили к пролету моста, прицепив надпись: «Предупреждение большевикам» [116].
Однако надежды интервентов не оправдались. Провокационный взрыв не вызвал озлобления французских солдат, к этому времени уже хорошо знавших, кто такие большевики и за что они борются. Не запугал он и рабочих. Утром рабочие депо не сразу приступили к работе. Повсюду слышались возгласы:
— Скорее бы пришли большевики! До каких пор будем терпеть? Так нас всех перевешают!
Возбуждение рабочих было настолько велико, что достаточно было малейшей искры, чтобы вспыхнул пожар.
РАССТРЕЛ ДЕСЯТИ
Конец февраля. День и ночь кипит работа на явках большевистского подполья. Французские товарищи, работающие под руководством Иностранной коллегии, приводят на явки все больше и больше сочувствующих. Уже в каждой воинской части и почти на всех кораблях есть группы преданных делу революции работников. Жак Елин среди французских моряков теперь свой человек. Он посещает корабли, имеет связи с матросскими группами революционного действия и революционными комитетами. Президиуму Иностранной коллегии и областному комитету известно, что Михаил Штиливкер и Александр Вапельник посещают казармы французских солдат, куда их ухитряются проводить французские товарищи из пехотных и артиллерийских частей. Неутомимо работает Жанна Лябурб. Ее знает почти весь французский гарнизон. Солдаты-соотечественники слушают ее, затаив дыхание, ей верят, как в свое время простой французский народ верил Жанне д’Арк, возглавившей освободительную борьбу французского народа против английских захватчиков.
Неплохо складываются дела и в польских, сербских, румынских и греческих воинских частях. Стойко Ратков со своими сербскими товарищами неустанно работают среди своих соотечественников. Многие сербы уже заявили им, что они хотят перейти на сторону Советской власти, что они ждут только приближения Красной Армии, чтобы вступить в ее ряды. Ян Вимут-Гржеляк, Гелена Гржелякова и другие товарищи из польской коммунистической группы добились тоже больших успехов. Уже некоторые польские части стали полностью небоеспособны. В греческих и румынских частях действуют революционные комитеты.
Влияние коммунистов-подпольщиков среди войск Антанты растет изо дня в день. В этой обстановке у некоторых подпольщиков зарождаются фантастические, нереальные планы. На одном из заседаний президиума Иностранной коллегии Жак Елин и Михаил Штиливкер заявили, что если областной комитет и ревком дадут в их распоряжение вооруженный отряд в несколько десятков человек, то они вместе со своими французскими товарищами захватят белогвардейских и французских главарей, рабочие Одессы поддержат это выступление и власть перейдет к Совету.
Это предложение встревожило И. Ф. Смирнова-Ласточкина. Областной комитет решил поставить этот вопрос на своем заседании. Жак и Михаил горячо доказывали, что следует, не дожидаясь прихода Красной Армии, призвать одесских рабочих к оружию и при поддержке распропагандированных солдат и матросов антантовских войск восстановить в городе Советскую власть.
План был заманчив, но нереален. Члены областкома партии видели, что в нем много революционного пыла и романтики, однако не учитывается ряд важных условий, необходимых для захвата и прочного удержания власти в городе. И без того было ясно, что дни антантовской интервенции сочтены, к Одессе неуклонно двигались части Красной Армии, успеху которой способствовала в значительной степени утрата боеспособности распропагандированных подпольщиками иностранных войск. Следовало ли в этой обстановке начинать вооруженное восстание, которое могло стоить много крови, привести к гибели многих нужных партии товарищей, а главное, не дать желаемого результата?