Делегаты VIII партийного съезда стоя спели похоронный марш в память Жанны Лябурб. Вместе со всеми делегатами съезда стоял и пел великий вождь пролетариата В. И. Ленин.
В докладе на VII Всероссийском съезде Советов Владимир Ильич говорил:
«Мы знаем, что имя француженки, тов. Жанны Лябурб, которая поехала работать в коммунистическом духе среди французских рабочих и солдат и была расстреляна в Одессе, — это имя стало известно всему французскому пролетариату и стало лозунгом борьбы, стало тем именем, вокруг которого все французские рабочие, без различия казавшихся столь трудно преодолимыми фракционных течений синдикализма, — все объединились для выступления против международного империализма» [121].
Кровь Жанны Лябурб еще теснее сплотила французских коммунистов с коммунистами России. «…Убийцы не достигли цели. Мертвая француженка Жанна Лябурб стала еще более известной, чем живая. Одно ее имя стало символом борьбы» [122], — писала газета «Юманите» через сорок лет после гибели отважной французской коммунистки.
Расстрелом Жанны Лябурб, Елина, Штиливкера и Винницкого не закончилась, однако, расправа оккупантов над членами французской группы Иностранной коллегии. Днем 2 марта на Тираспольской улице был схвачен активный работник газеты «Le communiste» Исаак Дубинский. А вечером в тот же день в здании купеческой биржи на балу, устроенном обществом волонтеров союзных армий, был арестован Александр Вапельник. Узнав о гибели товарищей, он отправился на бал, чтобы восстановить нарушенные связи с французскими солдатами, предупредить их о случившемся, сообщить новые явки.
Дубинский содержался во французской контрразведке до 7 марта. Его подвергали жестоким пыткам, несколько раз на рассвете водили на расстрел и вновь возвращали в подвал, надеясь, что он все же выдаст товарищей по подполью. Но палачи просчитались:
Дубинский не проронил ни слова. 7 марта по приговору военно-полевого суда он был расстрелян. Такая же судьба постигла и Вапельника.
И. Дубинский
Предсмертная записка, посланная И. Дубинским матери из контрразведки
Сохранились сведения о героической стойкости Дубинского при объявлении приговора. Перед самой казнью он попросил папиросу, спокойно выкурил ее и сказал палачам:
— А теперь стреляйте. Большевизм — это мой идеал, моя мечта, я радостно умираю за нее!
В вышедшем после расстрела Дубинского номере газеты «Коммунист» участники одесского большевистского подполья писали: «Славная жизнь и смерть т. Дубинского лучше всего говорит о силе и красоте нашего движения. Человек, так бестрепетно принимающий смерть, должен быть воодушевлен великими идеалами» [123].
ГИБЕЛЬ ЛАСТОЧКИНА
Вскоре одесская коммунистическая организация понесла еще одну очень тяжелую утрату. 15 марта 1919 г. эсер Ройтман, ранее служивший чиновником особых поручений при градоначальнике Мустафине, выдал французской контрразведке И. Ф. Смирнова-Ласточкина.
Случилось это при таких обстоятельствах. В середине марта, когда советские войска начали наступление на Березовку, стало ясно, что Одесса вот-вот будет освобождена от оккупантов. Обком поставил перед большевистскими ячейками задачу готовиться к переходу власти в руки Совета рабочих депутатов и создавать боевые дружины для поддержки в случае необходимости советских войск.
В первых числах марта на нелегальных рабочих собраниях проводятся довыборы депутатов Одесского Совета. 9 марта на окраине города состоялся нелегальный пленум Совета. Пленум переизбрал исполнительный комитет Совета. Вместо изгнанных из исполкома меньшевиков, эсеров и украинских буржуазных националистов членами исполкома были избраны коммунисты и сочувствующие им. Председателем президиума исполкома был избран Ласточкин.
После первых заседаний Совета Ласточкин решил добыть через Ройтмана и связанных с ним белогвардейских офицеров исчерпывающие сведения о месторасположении и составе вражеских сил, чтобы передать их в штаб советских войск. Ройтман в это время служил в деникинской контрразведке и за деньги иногда передавал большевикам некоторые материалы политического и военного характера. Правда, обком и без этого имел достаточные данные о воинских частях интервентов, но Ласточкин считал необходимым вновь воспользоваться случаем для их уточнения. Идя на свидание, которое должно было состояться в одном из кафе в центральной части города, Ласточкин передал деньги обкома и свой паспорт Соколовской. Товарищи уговаривали его не идти, но он возражал: