Так погиб мужественный большевик, председатель Одесского областного комитета партии, один из наиболее видных руководителей Иностранной коллегии.
Но и белогвардейским провокаторам недолго пришлось жить. Как только обкому стало ясно, что Ласточкина предал Ройтман, решено было убить его. Двое дружинников, переодетых в форму «добровольческих офицеров» подошли к нему на Градоначальнической улице и козырнули:
— Скажите, вы господин Ройтман?
— Да, я, — ответил тот, ничего не подозревая.
— Получите за Николая Ласточкина! — и несколько раз выстрелили в него в упор.
Была установлена слежка и за полковником Прониным. Дружинники помешали ему бежать с интервентами, и после восстановления в городе Советской власти первым делом, которое рассматривала чрезвычайная комиссия, было дело Пронина.
Гроб с телом Ласточкина был установлен в доме № 6 по Ланжероновской улице (ныне улица Ласточкина). Тысячи жителей Одессы приходили сюда прощаться с верным сыном большевистской партии. После гражданской панихиды трудящиеся Одессы проводили останки отважного революционера в Киев, где они были торжественно похоронены.
Советское правительство Украины высоко ценило революционные заслуги И. Ф. Смирнова-Ласточкина. Выступая от имени правительства Украины, К. Е. Ворошилов говорил на траурном митинге в день похорон И. Ф. Смирнова-Ласточкина: «Товарищ Смирнов был верным своей идее, когда многие падали духом в эпоху мрачного гетманского и петлюровского режима. Он также призывал бодро смотреть вперед, неся в себе уверенность в победе социализма».
ПРЕСТУПНИКИ ЗАМЕТАЮТ СЛЕДЫ
Единственным очевидцем злодейского расстрела членов Иностранной коллегии был чудом спасшийся Стойко Ратков. Его не преследовали, не гнались за ним: палачи торопились. Они дали по нем в темноту несколько залпов и тотчас приступили к дикой расправе над своими жертвами. То, что свершилось далее, нельзя назвать расстрелом, это было зверское убийство. Ратков, притаившийся неподалеку, слышал беспорядочные выстрелы и крики. Когда тела убитых были доставлены в городской морг, то на них было обнаружено множество пулевых и колотых ран, кровоподтеков от побоев. Палачи стреляли в них, кололи штыками, били прикладами, лишь бы поскорее прикончить.
В своем отчете в ЦК, написанном 4 апреля 1919 г., Стойко Ратков указывал, что расстрел производили белогвардейские и французские офицеры. Но кто же непосредственно совершил это чудовищное злодеяние? Кто предал пламенную и бесстрашную коммунистку Жанну Лябурб, членов Иностранной коллегии Якова Елина, Михаила Штиливкера, Исаака Дубинского, Александра Вапельника и других?
Имена белогвардейских и французских палачей до последнего времени были покрыты тайной. И только недавно удалось разыскать архивные материалы, которые проливают свет на это кровавое побоище, показывают его организаторов и исполнителей.
Из документов явствует, что провокатором был бывший офицер немецкой охранки некий Манн, перешедший после поражения Германии на службу к французскому командованию. Некоторое время Манн находился при штабе генерала Франше д’Эспере, а затем был переброшен в Советскую Россию. В Одессу он прибыл в конце февраля с сомнительными документами, якобы от группы немецких коммунистов. Ему удалось связаться с Иностранной коллегией. Свое появление в городе Манн объяснил тем, что прислан для работы среди немецких солдат, но так как с германской оккупацией уже покончено, то он хочет помочь большевистской организации в работе среди французских войск. Помимо немецкого Манн отлично владел французским и турецким языками, что было очень ценно. И все же появление Манна вызвало у некоторых членов обкома подозрение. Бросалось в глаза то, что он, заявив о своем полнейшем незнании русского языка, вполне улавливал смысл разговоров, когда речь велась лично о нем. Однако дело шло к концу антантовской интервенции, и под влиянием больших успехов в работе некоторые члены коллегии несколько ослабили конспирацию, стали действовать более открыто. В этих условиях сомнениям в отношении Манна не придали должного значения, и он стал работать во французской группе, выполняя отдельные поручения.
Манну удалось особенно сблизиться с Михаилом Штиливкером, которому он сообщил, что имеет возможность поехать на германском судне в Константинополь для работы среди формирующихся там частей антантовских войск. Он пообещал взять с собой Михаила, если удастся раздобыть для него заграничный паспорт. Накануне кровавых событий Штиливкер пришел на заседание коллегии с вестью о том, что Манн уезжает и что по прибытии в Константинополь он сообщит о возможностях работы. Ему же документов на проезд он не достал [124].
124
«История французской агитационной группы…» — Центральный партийный архив Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС.