Оккупанты рассчитывали, что, расстреляв большевиков и бросив их трупы на окраине города, они не только обезглавят большевистскую подпольную организацию, но и внесут смятение в ее ряды, а сами уйдут от ответственности. Однако враги просчитались. Остался в живых Стойко Ратков, и он рассказал подробности кровавой расправы у кладбищенской стены. Этого никто не ожидал. Бекир-Бек Масловский и его свирепая банда обычно «работали чисто» и потому особенно ценились Гришиным-Алмазовым.
В то время, когда белогвардейские и французские палачи расправлялись со своими жертвами — Жанной Лябурб, Яковом Елиным, Михаилом Штиливкером, Александром Винницким и другими, адъютант военного губернатора заносил в дневник запись о расстреле «11-ти», а не десяти. Белогвардейские осведомители, как и губернаторский адъютант, руководствовались «планом», заранее разработанным их начальством, и поэтому в своих донесениях, посланных Деникину на второй день, тоже сообщили о «расстреле 11-ти».
Все одесские буржуазные газеты, которые сообщали о расстреле группы работников Иностранной коллегии, вначале также писали, что было обнаружено 11 трупов. Это говорит о том, что редакции получили от властей заранее подготовленную информацию. Только в последующие дни газеты начали писать, что трупов было не 11, а 10.
Одиннадцатой жертвой должен был стать Стойко Ратков, которому удалось вырваться из рук палачей.
БЛИЗИТСЯ ЧАС РАСПЛАТЫ
Удар, нанесенный врагом по большевистскому подполью в Одессе, был очень тяжелым. Выбыли из строя опытные и мужественные работники, обезглавлено руководство, разорваны связи. Но не растерялись подпольщики. Во главе областного комитета партии становится Елена Соколовская, собираются силы, налаживаются связи. На одном из заседаний областного комитета вскоре после ареста Ласточкина Соколовская говорила:
— Мы живем среди врагов. Они беспощадны и хитры. Не исключено, что будут новые жертвы, каждый из нас должен быть к этому готов. Но нам остается, товарищи, продержаться еще немного. Красная Армия идет к нам на помощь. Скоро поднимутся французские солдаты и матросы. Близок день, когда общими усилиями мы заставим интервентов уйти из нашего города и из нашей страны!
Были приняты меры к усилению конспирации. Некоторым работникам пришлось уйти в глубокое подполье. Нельзя было оставаться дальше в Одессе и Стойко Раткову. Его каждую минуту могли опознать шпики из белогвардейской и французской контрразведок.
Через несколько дней после того, как он вырвался из рук палачей, Стойко Ратков в сопровождении подпольщика М. П. Краснова выехал на подводе по направлению к Елисаветграду. В пути он останавливался в селах, связывался с большевистскими организациями, информировал их о положении в Одессе. В Яновке на встречу с Ратковым собрались все местные коммунисты во главе с руководителем подпольной организации Владимиром Дризом. Ратков рассказал о расстреле членов Иностранной коллегии, потом обменялся с местными коммунистами мнениями о работе яновской организации. Из Елисаветграда Ратков выехал в Москву. В редакции «Правды» он рассказал о диких зверствах оккупантов в Одессе и о лютой расправе с членами Иностранной коллегии.
Из Москвы Ратков снова направился на фронт и до конца гражданской войны отважно сражался с врагами Советской республики, а потом возвратился к себе на родину, в Югославию.
Вместо выбывших работников областной комитет подобрал новых. Поскольку от вражеских репрессий больше всего пострадала французская группа Иностранной коллегии, Центральный Комитет партии направил в Одессу ряд новых работников, владевших французским языком. Через линию фронта прибывали представители ЦК, которые информировали местных коммунистов о положении на фронтах, направляли деятельность подпольной организации, доставляли литературу на французском и других языках. И уже в конце марта 1919 г. областной комитет докладывал ЦК КП(б) Украины: «Удалось восстановить Интернациональную коллегию и снова завязать связи с французами… Есть связи и с румынскими солдатами, выпустили листовки на всех языках, включая и греческий» [128].
Попытка уничтожить большевистское подполье явно провалилась. Коммунистическая пропаганда и агитация не прекращались. Тогда оккупационные и белогвардейские власти усилили репрессии против своих солдат, безуспешно пытаясь воспрепятствовать их общению с местным населением. Хождение солдат по улицам Одессы разрешалось только в сопровождении офицеров. Союзное командование запретило своим солдатам посещать рестораны и кафе. В газетах был опубликован список запрещенных ресторанов и кафе, в который попали ресторан «Открытие Дарданелл», все погребки и кафе на Греческой площади, рестораны «Париж», «Альказар», «Гамбринус», кафе «Спарта», в котором находилась явка греческой группы Иностранной коллегии.