Первые бои показали безграничную преданность бойцов и командиров дивизии своей социалистической Родине. Во многом то упорство, та решимость, с какой они сражались с вероломно вторгшимся врагом, явились результатом большой политико-воспитательной работы, проводившейся накануне войны и не прекращавшейся после её начала. В подразделениях имелись крепкие партийные и комсомольские организации, хорошо подобранный и слаженный политаппарат. С первых дней боев неписаным правилом работы политотдела дивизии стало: политработник должен быть там, где всего труднее, личный пример – лучшая форма агитации, политическая работа в бою не должна прекращаться.
И во всем этом была немалая заслуга умелого и талантливого организатора, заместителя командира дивизии по политической части полкового комиссара А. Т. Харитонова.
Биография его во многом типична для командира Красной Армии тех времен. Выходец из бедной крестьянской семьи, он 18-летнпм юношей добровольно пришел в ряды Красной Армии, и сражался против белогвардейцев и иностранных интервентов. В 1919 г. вступил в ряды Коммунистической партии. Вся дальнейшая жизнь Харитонова связана с армией. На протяжении нескольких лет он служит в прославленной 25-й Чапаевской дивизии сначала рядовым бойцом, затем политруком роты, работает в политорганах ряда других воинских частей, учится и, наконец, с 1939 г. служит в 99-й стрелковой дивизии.
В горячие июньские дни 1941 г. никто не видел, когда спал полковой комиссар А. Т. Харитонов. Он неизменно присутствовал при постановке боевых задач частям дивизии и сразу же давал распоряжения политработникам, как лучше обеспечить их выполнение. Там, где для дивизии складывалась наиболее опасная обстановка, всегда можно было встретить Харитонова.
Особенно внимательно он относился к подбору и деятельности политруков рот, парторгов и комсоргов ротных и батарейных организаций, справедливо считая, что от их работы непосредственно в подразделениях зависит успех всей политической работы, а значит, и результаты боев. Он не уставал им повторять, что одними словами храбрости бойцам не привьешь. Так, передавая памятки по борьбе с вражескими танками, Харитонов обязал каждого политработника не только раздать эти памятки бойцам, но и принять активное участие в создании групп истребителей танков и как непременное условие – войти в такую группу.
По вечерам обязательно собирался политотдел дивизии и подводились итоги, выяснялись причины неудач и успехов, обсуждались очередные задачи. Харитонов требовал, чтобы личный состав дивизии был в курсе всех дел. При нем было установлено правило: проявил боец или командир героизм, инициативу в бою, перехитрил врага – об этом должна знать вся часть. На примере подвигов отдельных бойцов и командиров он стремился воспитывать всех воинов, для чего широко использовались дивизионная и стенные газеты, продолжавшие выпускаться в ротах и в ходе боев, листовки. Оперативность была одной из отличительных черт работы политотдела дивизии. Теперь, когда положение с каждым часом усложнялось, значение политико-воспитательной работы все более возрастало.
Взаимодействие с северным соседом – 97-й стрелковой дивизией – оказалось потерянным, а здесь был стык не только между двумя дивизиями, но и между двумя корпусами и двумя армиями. Несмотря на образовавшийся уже в первый день войны разрыв, связь между соседями поддерживалась с помощью посыльных. Командование 8-го стрелкового корпуса просило командование 97-й стрелковой дивизии продержаться еще некоторое время на своих рубежах, так как первоначально намечалось нанести удар 8-м механизированным корпусом, входившим в состав 26-й армии, по вторгшемуся врагу в районе Перемышля. Но удар этот так и не последовал [107].
В своей телеграмме из Самбора штаб 26-й армии в 21.40 23 июля сообщал в штаб Юго-Западного фронта: «...Перед фронтом (99-й стрелковой – Ю. С.) дивизии на участке Тужина – Буцув до пяти батальонов пехоты противника, кроме частей, находящихся в непосредственном соприкосновении. Одновременно противник производит усиленные переброски пехоты на автотранспорте... в направлении Краковец в развитие прорыва...» [108] Фашистское командование стремилось использовать прорыв для нанесения решительного удара. Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Гальдер в своем служебном дневнике 24 июня 1941 г. сделал следующую запись: «17-я армия своим правым флангом достигла возвышенности в районе Мосциска. Танковая группа Клейста, имея теперь в первом эшелоне четыре танковые дивизии, вышла к реке Стырь. Противник бросает в бой свои резервы, подводимые из тыла. Таким образом, существует надежда, что в ближайшие дни нашим войскам в ходе дальнейшего наступления удастся полностью разбить силы противника, расположенные на Украине. Следует отметить упорство отдельных русских подразделений в бою. Имели место случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен» [109].
107
В книге Н. К. Попеля допущена неточность. В ней говорится, что, несмотря на полученный приказ из района Перемышля двигаться в северо-восточном направлении, передовой отряд 8-го механизированного корпуса успел помочь отбросить немцев за Сан (Н. К. Пoпeль. В тяжелую пору. М., 1959, стр. 23 – 24). На самом деле в полосе 99-й стрелковой дивизии танкисты корпуса в бой не вступали. Из текста книги Н. К. Попеля получается, что передовой отряд вел этот бой в полосе 45-й стрелковой дивизии, которой командовал генерал-майор Г. И. Шерстюк.