Как и многие бойцы, не поверил приказу об отходе и командир сводного батальона пограничников, оборонявшихся непосредственно в городе, старший лейтенант Г. С. Поливода. Три раза ему по телефону передавали приказ. Сомневаясь в его достоверности, он трижды посылал людей проверять – от кого может исходить такая «провокация» [141]. Но приказ был и бойцы приступили к его исполнению.
В 3 часа ночи 27 июня прогремели условленные взрывы. Оставив сильные заслоны, войска правого фланга начали отход на юг, в то время как 1-й и 197-й стрелковые полки удерживали позиции и начали отход только поздно вечером.
197-й стрелковый полк двигался в направлении Перемышль – Самбор - Стрый; 1-й стрелковый полк – Нижанковичи – Самбор – Стрый, от Нижапковичей полк следовал за 197-м полком; 206-й стрелковый полк – от развилки дорог юго-восточнее Перемышля – Гусаково – Самбор; 71-й гаубично-артиллерийский полк за 197-м полком; 22-й артиллерийский полк за 1-м стрелковым полком; 46-й развсдбатальон в голове 197-го полка; штаб дивизии с саперами и связистами в голове 1-го стрелкового полка.
Организованность бойцов и командиров, умение выделить главные задачи, слаженность действий помогали дивизии выходить из самых трудных положений. Bот один из характерных примеров. С получением приказа на отход командующий артиллерией дивизии полковник И. Д. Романов, отдав соответствующие распоряжения артиллерийским полкам и зная хорошо подчиненных командиров, был уверен, что все будет выполнено точно и в срок. Все внимание он сосредоточил на вывозке артиллерийских снарядов со складов, понимая, что без них пушки превратятся в бесполезный груз. Для этого он мобилизовал все имевшиеся силы. В каждую машину, в каждую повозку Романов стремился загрузить как можно больше ящиков со снарядами. Погрузкой занимались все – и бойцы, и командиры, и сам полковник. Эта предусмотрительность впоследствии спасла дивизию от многих неприятностей. Артиллерия неизменно оказывала большую помощь пехоте и не раз давала возможность дивизии прорываться из окружения.
В последние часы обороны Перемышля отважно действовали саперы под командованием корпусного инженера 8-го стрелкового корпуса майора М. К. Кульчицкого. Они под огнем противника вывозили из города взрывчатые вещества. Кульчицкий энергично руководил производством всех взрывных работ по уничтожению военных объектов, а также по минированию дорог, ведущих из Перемышля. Особенно отличились командир роты 6-го отдельного саперного батальона старший лейтенант Григорьев, младший сержант Г. В. Пилецкий, красноармеец Г. Е. Шакин, которые 27 июня уничтожили под артиллерийским и пулеметным огнем противника вагоны и склады с имуществом на железнодорожной станции Перемышль и минировали пути отхода [142].
Положение дивизии, двигавшейся в направлении Остропольского укрепленного района, осложнялось тем, что в это время бои шли уже близ Львова и дорога на него оказалась отрезанной. В связи с этим 99-я стрелковая дивизия отходила с боями на юго-восток к Самбору через Добромиль.
В разведывательной сводке штаба дивизии за 27 июня говорилось: «1. В течение дня 27.06 – 41 противник вел интенсивную артстрельбу, главным образом по Перемышлю и Быхув. С утра начал после артподготовки распространяться на восток в направлении Сондова Вишня и далее на юг в направлении Быхув. В районе Быхув противник имел столкновение с нашими частями, в других пунктах наши части оторвались от противника.
2. В районе Быхув захвачены два пленных, которые показали, что их полк недавно прибыл из Франции и пополнен молодняком» [143].
Оставленные усиленные арьергарды дивизии, в том числе кавалерийская группа пограничников, в течение дня 27 июня прикрывали пути её отхода из «перемышльского выступа». Арьергарды продержались до ночи, а на ряде участков и до утра 28 июня, дав тем самым основным силам дивизии оторваться от противника.
До последних минут в Перемышле сражался гарнизон дота младшего лейтенанта Чаплина. 28 июня Водопьянову и Ткачеву передали приказ начальника погранотряда отойти вместе с последними подразделениями, покидавшими город. Младший лейтенант Чаплин и красноармеец Левин сказали, что не покинут позиции без непосредственного приказа командования укрепрайоном. Как вспоминает Н. Водопьянов, «мы с ними попрощались, расцеловались и вместе с Ткачевым пошли в свой отряд, где нас считали погибшими» [144]. А оставшиеся защитники дота продолжали драться и тогда, когда гитлеровцы уже вошли в Перемышль.