— И тогда я поняла, что мне нужен мужчина со щеками, как кровь, волосами, как ворон, и телом, как снег.
— В твоем возрасте у меня тоже был идеал мужчины, — заметила мама. Скорее всего, она чувствовала себя обязанной защитить Дейрдре, ведь той было не больше шестнадцати. — Я страшно хотела встретить парня с голубыми глазами и светлыми волосами.
— Встретили?..
— Парня — да, но он оказался полной противоположностью моему идеалу… — Мама не стала вдаваться в мелодраматические подробности моего появления на свет.
— И моя мечта сбылась! Сын Уислиу оказался именно таким! Темноволосый, кожа белая-белая, и румянец во всю щеку. А как он погиб! Был убит своими же людьми! Житель Ольстера пошел против своего земляка!
Мама сделала вывод, что парень Дейрдре был членом ИРА. К тому же акцент девушки сильно отличался от того, с каким говорили южные ирландцы. Некоторые из них довольно часто останавливались в «Усадьбе». Когда Дейрдре впервые появилась у нас с рюкзачком за спиной и красной банданой на голове, мы приняли ее за странствующую студентку. Но мама проявила определенную осторожность. В разговоре на балконе она не стала спрашивать напрямую, был ли парень Дейрдре членом ИРА, — ошибиться в симпатиях в северо-ирландском конфликте было все равно что усесться голым задом на кактус. Потом, как ни вертись, уже ничего не поправишь.
— А может, твой Найси кого-то предал? — осторожно спросила она.
— Это его предали! Притворились, что рады его возвращению, а сами готовили убийство! Сочли, что его любовь есть акт предательства!
— Да, немало тебе довелось пережить, девочка. — Мама похлопала Дейрдре по руке, пытаясь осмыслить услышанное.
Похоже, что Дейрдре симпатизировала британцам, а Найси, должно быть, католик. Возможно, отец Дейрдре занимал высокий пост во временном правительстве или служил в полиции. Неужели Найси убили только за то, что он влюбился в протестантку? Классический роман между протестанткой и католиком? Возлюбленные с трагической судьбой Ромео и Джульетты? И в тот момент мама поняла: перед ней очередная героиня. Пока Дейрдре читала стихи, посвященные разлуке с Найси, о том, как они занимались любовью под кромлехом, о страсти, что вспыхнула так внезапно, мама сидела, задумавшись, и пыталась вспомнить, из какого романа явилась Дейрдре.
Девушка допила имбирный эль, и мама отвела ее в мою комнату. Сомнений у нее не осталось — Дейрдре истинная героиня. Уверенная в этом на сто процентов, она подоткнула ей одеяло и еще долго стояла рядом, любуясь, как засыпает красавица, приоткрыв розовые, как бутон, губки. На фоне бледно-голубой круглой подушки ее профиль напоминал камею. Без дурацкой красной банданы и мешковатых штанов она могла быть героиней романа из любого века. Ведь в литературе красота — понятие абсолютное. Красота всегда загадочна. Красота вечна, черт побери!
По скрипучей лестнице мама поднялась на чердак. Потянула за шнур и включила голую лампочку под потолком. Потом принялась искать ключи от книжного шкафа, которые прятала на широкой поперечной балке. Нашла, сдула с ключей пыль и только теперь заметила, как дрожат руки. Она ненавидела себя за то, что не знает, из какого романа явилась героиня. Мама отперла шкаф, где хранилась английская и ирландская литература, и сразу же потянулась к «Улиссу». Если бы Дейрдре звали Молли! Она перелистывала страницы в глубокой уверенности, что история Дейрдре близка по сюжету к судьбе этой героини. Она уселась на пыльный пол, опрокинула мышеловку, стоявшую в нескольких футах от ее обутых в сандалии ног, и читала, читала в тусклом свете лампочки. Она просмотрела «Портрет художника»,[5] проклиная себя за то, что не удосужилась как следует ознакомиться с современной ирландской литературой. Хотя мама и была весьма начитанной, она постоянно ругала себя, если чего-то не знала.
Ее мать всегда требовала добиваться совершенства в других, более земных занятиях. Еду в котелке надо помешивать вот так, Анна-Мария. Опять ты оставила лампу включенной. Мясо надо нарезать вдоль прожилок, а не поперек, как ты. Погладь простыни! И косички у тебя заплетены криво. Чтоб купить такую же новую вазу, придется выложить сотни долларов! Она придумала для мамы прозвище Мармитон. Гораздо позже мама узнала, что по-французски это означает «поваренок». Единственным маминым утешением и убежищем стали книги. Сидя на чердаке, она перелистывала страницы и с упоением читала. Так она пряталась от насмешек. Она мечтала поскорее убраться из этого дома ко всем чертям. Отец разрывался между властной женой и дочерью, которая целиком и полностью находилась под материнским каблуком. Но, несмотря ни на что, девочка удивляла всех начитанностью и интеллектом. Мне кажется, что ее отец втайне мечтал о подходящем прибежище для нее — к примеру, о Лиге плюща.[6] Но тут на свет появилась я и пробудила у мамы романтическое стремление устроить лучшую жизнь для своей дочери. Мама могла наизусть цитировать целые страницы из «Поминок по Финнегану»;[7] но в ту самую ночь, когда она перечитывала свои драгоценные книжки, я переживала одно из самых неприятных приключений в своей жизни.
6
Лига плюща — группа самых престижных частных колледжей и университетов на северо-востоке США.