Бася, склоненная над кредитным заключением, кроме него, ничего не видит. Она углубилась в него, как в проработку программы телевидения на грядущую предпраздничную неделю. Она перебирает бумаги, что-то вытаскивает, смотрит, подносит к глазам, отодвигает, откладывает, делает заметки, подсчитывает и наконец, вся такая нервно-возбужденная, говорит:
– Госька, сделай мне это.
Гоха берет заключение и истерическим голосом кричит:
– Да он что, спятил совсем? Я ему в жизни кредита не дала бы, нет, ты только глянь. Бася, посмотри сюда…
Бася смотрит и кивает.
– Смотри, одна печать и хмырь какой-то подписался под «председатель», и все смазано, неразборчиво, я вас умоляю. Бася, ты знаешь, что это за фирма? Фирма «домино», что получит – на вино.
– Так напиши, что кредит мы не выделяем, и отправь в Варшаву, – категорически говорит Бася в первый раз.
– Бася, но зачем отправлять? – удивляется Гоха. – Нам же все равно вернут его с отказом. Я во всяком случае под разрешением не подпишусь.
– Госька, делай что я сказала, – второй раз говорит Бася категорическим тоном. Я тоже не подпишусь, тут же сразу видно, что это за тип, но в Варшаву пошлем. Госька, тут речь идет вовсе не о том, получит он кредит или нет. Ты поняла?
– Поняла, – кивает Гоха.
– Мирек, – бросает Бася, – приготовь почту, только быстро, не заставляй меня ждать.
– Хорошо, Бася, – говорю я, а перед глазами у меня панорама стодневок,[9] студенческих балов, школьных дискотек и еще Крысек, как он стоит на путях и говорит, что это самая современная игра, что кто дольше выдержит – тот крутой, а кто меньше – тот говно. И действительно, он крутой, а мы все говно, но все бегут домой, никто не оглядывается, а за спиной в поле стоит поезд, и мать потом не смогла опознать останки, и никто не знает, почему так получилось.
четверг
Паранойя какая-то. Всем обязательно хочется получить розовую пластиковую рекламную ручку с логотипом Гамбургер Банка.
– Ой какая красивая ручка, – завидев ее, лыбятся они, как мартышки, – а можно я оставлю ее себе, а я получу такую ручку в подарок? А можно еще одну? Знаете, ребенок собирает, так для него.
– Разумеется, пожалуйста, все это сделано для вашего удобства и хорошего самочувствия, которое еще больше улучшится, если в магазине при покупке товаров вы будете пользоваться нашей шариковой ручкой и нашей гамбургеровской платежной карточкой с неповторимой и уникальной эмблемой нашего Гамбургер Банка, а часть комиссионных за произведенное перечисление будет передана в фонд поддержки детей, страдающих печальным современным недугом – посттелевизионной падучей.
Почему-то всегда так получается, что когда пора закрывать контору и все знаки на земле и на небе согласно указывают на то, что сегодня, по крайней мере в этот единственный раз, раз в неделю, ты уйдешь домой раньше и наконец-то у тебя будет немного времени, чтобы разобраться со всем, а накопилось этого всего ой-ей-ей (Гоха, например, надеется отмочить ноги и обстричь ногти, которые все продолжают расти), как вдруг появляется какая-нибудь мандавошка, которая не приходила много месяцев, а тут неожиданно вспомнила и нашла свободную минутку, именно без пяти шесть, чтобы прийти и занудствовать еще полчаса.
В соответствии с кодексом хозяев, клиент является подлинным нашим кормильцем, и от него зависит, будешь ли ты дальше работать или нет, потому что на твое место полно желающих, которые, быть может, в сто раз лучше, чем ты, так что клиент имеет право распоряжаться нашим временем, особенно после окончания работы, потому что клиент имеет на это право, и только попробуй сказать, что нет!
И когда эта мандавошка устанет занудствовать, то с лучезарной улыбкой поинтересуется, платят ли нам за сверхурочные. А мы с улыбкой ответим, что нет. И расстанемся в благостном настроении – мы, сидящие тут лишний час, и он, сидящий хрен знает где и наяривающий свой горячий быстросупчик. Но даже когда закрыто, приходит какой-нибудь говнюк и дергает дверь, дергает и дергает, как будто ему невдомек, что если с первого раза дверь не поддалась, то, значит, закрыто, рабочий день кончился и что люди, сидящие внутри, не просто так просиживают стулья, а работают в порядке сверхурочных, постурочных, заурочных и вообще порочных. Но до этого трудно додуматься, а дверь всего лишь дверь, и. если она не отворилась, ее надо дергать, пока она не поддастся. О господи…