— А куды нашему брату, коли без продыху шестую годину в шинелях? Организм своего требует, а тут кровь, матюги, увечья, слезы, могилы… И шестую годину! Это ж какая перенатуга для души…
— Мне бы и шалаву, Дема, без болезни, само собой. Я, мужики, сохну без бабьего духа. Дай ишо курну. Затяжечку.
— Энти только берут, а вот чтоб погладила, попела, пожалела, бельишко поштопала, приголубила… Держи кисет…
Само собой, и языки чешут, а как иначе? Бежит тайга, бежит… Вот и сказ о ранениях, тифе, родных, расстрелах и… бабах. Ох уж эта порода с сиськами!
И пойдет бывальщина, кто, где и как охаживал. Столько тут озорства и случаев. А как взводом еще в Галиции, при царе… а ничего, встала и пошла! Ха, ха!.. А как жидовку килограммов на сто двадцать, титьки аж до пупа, с неделю за собой возили. Ха, ха!.. А как барыню в имении под Сарапулом драли… Эх, барыня! Ха! ха! А дочки померли, пожиже оказались! Ха, ха!.. А б… в казарме! Аж, мать их, до неживого состояния! Курвы!.. А в Камышине… А в Екатеринбурге… А…
А потому что все это не женщины, а белячки, падаль. К очищению земли жизнь поворачивает.
А чего их жалеть? Попили нашей крови! Пущай платят хошь натурой!..
И выдумывают то, чего не было и что краем уха слыхали, — на всю дорогу своих баек не хватает.
Берегись шинельной России!
Паровоз аж подпрыгивает от этих историй, пар на сто метров пущает: белый-белый!.. Кроют мужики матом всю женскую половину классово чуждого населения России.
Несет поезд золото, мат и озверение людей от крови, обмана и лжи.
А на нарах, что под самой крышей теплушки, наяривают под гармонь:
Закалился, обветрился народ на всех фронтах Гражданской войны, а их, почитай, два самых важных: внешний — это белые и интервенты, и внутренний — это кулачье, буржуи, дворяне и вообще все, кто не принимает красный цвет новой жизни.
И проституток, шлюх разных, словом, гулящих за деньги, Ленин велел расстреливать, и расстреливали[135], да сколько, но сперва… сперва… ог-го! Вспомнить хотя бы горько-кровавую судьбу женского батальона (ударниц) с баррикад у Зимнего в первую ночь революции [136].
Даешь новую, счастливую жизнь!..
Ай да Саня Косухин!..
В 1977 г. двоюродный брат моей жены (Ларисы Сергеевны Костиной) решил поступить в Киевскую духовную семинарию. Оказалось, для этого нужно разрешение обкома КПСС.
У Бога под боком то же бесчестье и произвол!
Юноше было отказано в таком разрешении. И ничто — ни редкостное знание философии, ни религиозность, ни соответствующая начитанность, ни выраженная склонность к духовной, подвижнической жизни — не могло изменить решение могущественного обкома. Ибо только обком и генеральные секретари вольны распоряжаться холопами — всем мужским и женским населением страны.
Для обкома юноша был опасен служением Богу: слишком предан Богу и слишком упорен в служении ему. А все это — урон ленинской идее.
Молодой человек едва выжил от потрясения. Наперекос пошла жизнь.
Гельвеций в трактате «Об уме» писал:
«…Народы, находящиеся под игом деспотической власти, заслуживают презрения других народов… пойми, где признают абсолютного монарха, уже нет народа…»
А чем власть партии и генеральных секретарей не абсолютна?!
Ленин выстроил один неизменный довод (как вращение Земли вокруг Солнца): кто не с ним — тот против истины.
Этой логике он подчинил мир. Только так воспринимал его.
А истину большевизм утверждал лишь через уничтожение всего несогласного, всего, что отличалось цветом.
Принцип немецкого философа Макса Штирнера: «Кто не с нами — тот против нас» — становится одним из основных в новом, социалистическом государстве. Только так оно строит свои отношения с миром (подлинные, непоказные) и каждым человеком в отдельности. Или ты червь, или прах. Третьего не дано.
На костях воздвигалась будущая усыпальница великого мыслителя и практика революции.
А «литер» бежит — расступаются леса, сопки; реки льстиво плывут под мостами — лед их заполировал… Бежит золото в Москву. Надо строить новую жизнь! Все-все повернуть по-ленински! Штыком проковырять землю аж до пупа! Заскорузлыми ручищами, могильными крестами, надсадом миллионов спин подпереть и выдюжить новую, индустриальную Россию! Даешь жизнь без царей и рабов! Рабы — не мы, мы — не рабы!..
Натерпелись бойцы. Это что — вагоны собой загораживать, ну стоят цепью, не подступись, а вот составы руками перекатывать!.. Мостов нет — белочехи и колчаковцы все повалили, — и бойцы разбирали рельсы, сносили и клали на лед: И все шибко надо ладить, не дай Бог, прознают людишки, что тут за музыка! Ящики с золотом переносили на себе — кряхтят мужики, ух уж это золото, мать его! А как перенесут — перегоняют порожняк. Всем миром налегают на вагоны. И собирают составы, вагон к вагону. Слава те, Господи, морозы держат лед!
135
Это факт исторический. Ленин действительно отдавал распоряжения о расстрелах проституток, словно мстил им за свою оплошную болезнь, несомненно взятую у одной из заграничных панельных дам.
136
Она, эта судьба, воссоздана по документам в моей повести «Геометрия чувств» (Киев, «Андреевский спуск», 1991).