Дул резкий ветер, стоял пронизывающий холод, лил противный дождь, темно было хоть глаз выколи. Если бы не бивачные костры сентийцев, мы бы наверняка заблудились. Именно костры отмечали расположение войска Сигельфа. К югу количество костров увеличилось, и это говорило мне о том, что к этому моменту часть датчан уже переправилась через реку и укрылась от непогоды в хибарах вокруг старого римского дома. Однако те загадочные пожарища, чьи всполохи подсвечивали небо, были еще дальше на север, и найти им объяснения я пока не мог.
Было и еще кое-что, что не поддавалось моему пониманию. Часть датчан переправилась через реку, однако, судя по количеству костров на северном берегу, их основные силы все еще оставались в Хунтандоне, что было странно, если они и в самом деле собирались идти на юг. Люди Сигельфа не сдвинулись с того места, где я их оставил, что означало, что их и датчан разделяет немалое расстояние. Именно эта брешь и давала мне шанс.
Мы оставили лошадей в лесу и двинулись дальше пешком, неся щиты и прочее снаряжение. Мы шли на костры, но они были довольно далеко, поэтому мы были вынуждены идти в полной темноте. Мы спотыкались, падали, проваливались в болото, но упрямо шли вперед. Один раз я провалился по пояс и с трудом выбрался из вцепившейся в ноги трясины. Растревоженные птицы с криками поднялись в ночное небо, и я испугался, что этот шум предупредит противника. Однако все обошлось.
Сейчас, в старости, бывают ночи, когда я подолгу лежу без сна и вспоминаю, как пускался в совершенно безумные авантюры, как рисковал. Я постоянно испытывал судьбу, бросая вызов богам. Я вспоминаю атаку на форт при Бемфлеоте, или сражение с Уббой, или подъем на холм при Дунхольме, однако все эти эскапады не идут ни в какое сравнение с тем броском, что мы совершили холодной, дождливой ночью в Восточной Англии. Я вел за собой сто тридцать четыре человека через зимний мрак, и мы собирались атаковать две вражеские силы общей численностью в четыре тысячи. Если бы нас заметили, если бы на нас напали, если бы нас разбили, нам было бы некуда бежать и негде спрятаться, кроме своих могил.
Я приказал всем своим датчанам держаться в авангарде. Людям вроде Ситрика и Ролло, для которых родным языком был датский; людям, пришедшим служить мне после того, как они потеряли своего лорда; людям, присягнувшим мне на верность даже несмотря на то, что мы сражались против других датчан. У меня таких было семнадцать человек, и к ним я добавил дюжину фризов.
– Когда мы атакуем, – предупредил я их, – кричите «Сигурд».
– Сигурд, – повторил один из них.
– Сигурд! – подтвердил я. – Люди Сигельфа должны думать, что мы датчане. – Те же указания я дал и своим саксам. – Кричите «Сигурд!». Это будет вашим боевым кличем, пока не протрубит рог. Кричите и убивайте, но будьте готовы отступить по звуку рога.
Все это обещало стать танцем со смертью. Почему-то я подумал о бедняге Лудде, погибшем у меня на службе. Я вспомнил, как он рассказывал, что все волшебство состоит в том, чтобы заставить людей думать одно, когда на самом деле происходит другое. «Заставь их смотреть на твою правую руку, лорд, – говорил он, – а тем временем левой рукой вытащи у них кошель».
И вот сейчас мне предстояло заставить людей Сента поверить в то, что их будто бы предали союзники. Я надеялся снова превратить их в добрых граждан Уэссекса, если уловка сработает. Если же нет, тогда пророчество Эльфаделль сбудется и Утред Беббанбургский сгинет в этом мерзком зимнем болоте. Но это полбеды, главное, что вместе со мной погибнет большая часть моих людей. Как же они дороги мне! В эту холодную ночь они были полны энтузиазма, хотя понимали, что надежды на успех у нас мало. Просто они доверяли мне. Нам суждено было вместе прославиться, да так, чтобы по всей Британии рассказывали легенды о наших подвигах. Или о нашей гибели. Все эти люди были друзьями, их связывали клятвы, они были молоды, они были воинами, и только с такими людьми можно идти на штурм ворот самого Асгарда[13].
Казалось, мы шли через болото целую вечность. Я то и дело поглядывал на восток в надежде, что рассвет не наступит, а потом на запад в надежде, что датчане не присоединятся к людям Сигельфа. Когда мы подошли поближе, я увидел на дороге двух всадников, и это развеяло все мои сомнения. Гонцы ехали между двух сил. Датчане, предположил я, ждут рассвета, чтобы выйти из укрытия, из-за домов Хунтандона, и двинуться на юг. И как только тронутся с места, они быстрым маршем доберутся до Лундена, если мы их не остановим.
13
А с г а р д – в скандинавской мифологии небесная крепость асов, высших богов. В Асгарде находится Вальхалла.