«Стоящие у власти в партии и в государстве и идущие по капиталистическому пути» — такой ярлык приклеил Мао Цзэдун тем, кто не разделял его взгляды, намереваясь именно их сделать главным объектом нападок, критики и борьбы в ходе движения «за социалистическое воспитание». С этим Лю Шаоци, естественно, тоже не мог согласиться.
Поэтому, когда на Всекитайском рабочем совещании Политбюро ЦК КПК (17 декабря 1964 г, — 14 января 1965 г.) обсуждался вопрос о политике в области сельского хозяйства, а точнее, в ходе дискуссии по принятому на том же совещании документу «Некоторые вопросы, поставленные в настоящее время в ходе движения за социалистическое воспитание в деревне» (сокращенно назывался «23 пункта»), противоречия между Лю Шаоци и Мао Цзэдуном вышли на поверхность и привели к взрыву[33].
Это представляется вполне закономерным и естественным. К началу 1965 г. стало очевидно, что политика коллективного руководства во главе с Лю Шаоци в области хозяйственной деятельности стала приносить ощутимые результаты; сам Лю Шаоци, 3 января 1965 г. избранный председателем КНР на второй срок, и его соратники почувствовали уверенность в своих силах, убедились в правильности своей политической линии, в том, что она является реалистической, эффективной и отвечает условиям КНР. Мао Цзэдун, в свою очередь, пришел к выводу, что он должен переломить ход событий, развивавшихся естественным для того времени путем. Выступая на упомянутом Всекитайском рабочем совещании, он заявил, что главное противоречие, которое должно быть разрешено в ходе движения, проводившегося под лозунгом «чистки в четырех отношениях», — это противоречие между пролетариатом и буржуазией.
Можно себе представить обстановку на совещании в тот момент. Мао Цзэдун произнес фразу, которая являлась центральной в его политической позиции. Он имел в виду противоречия, существовавшие между ним и теми руководителями партии, чьи убеждения имели хотя бы некоторые расхождения с его собственными. Мао Цзэдун считал себя высшим в то время авторитетом в мире в области теории марксизма-ленинизма. Он полагал, что на его долю выпала задача защищать позиции пролетариата, неимущих, особенно сотен миллионов крестьян Китая, в борьбе против тех, кто допускает обогащение части общества раньше основной массы членов общества, в борьбе против тех, кто считает экономические задачи первоочередными, ставит интересы развития экономики выше интересов продвижения дела пролетариата, выше интересов классовой борьбы, выше пролетарской идеологии и политики, как он их понимал. Нужно также учитывать, что для Мао Цзэдуна фраза о противоречиях между пролетариатом и буржуазией была ключевой не только применительно к экономической политике внутри КНР, к идеологической борьбе внутри КПК, к вопросам теории марксизма-ленинизма, его собственным идеям, но и, что было важно для Мао Цзэдуна, применительно к борьбе на мировой арене, где он видел себя и своих единомышленников во главе всемирного пролетариата, а к числу своих противников он относил не только капиталистов и буржуазию развитых капиталистических стран и развивающихся националистических государств (по его терминологии), но и руководителей почти всех социалистических стран, прежде всего руководителей СССР и КПСС. Таким образом, Мао Цзэдун произнес фразу, которая была сердцевиной его позиции в то время.