В этом заявлении прямо не говорилось о Лю Шаоци, его имя не упоминалось, но был брошен призыв «открыть огонь по штабу», т. е. содержался прозрачный намек на существование в самом ЦК КПК помимо «штаба культурной революции» во главе с Мао Цзэдуном и другого «штаба», а именно «буржуазного штаба». Так по инициативе Мао Цзэдуна Лю Шаоци постепенно подводили под категорию «классового врага», «лазутчика», или «агента» «классового врага», или даже «иностранного ревизиониста» внутри руководства КПК.
Не случайно Лю Шаоци стали впоследствии именовать «китайским Хрущевым». Имелось в виду, что Лю Шаоци — это «бомба замедленного действия», которая заложена «под боком» у Мао Цзэдуна и которая взорвется, когда Мао Цзэдуна уже не будет в живых, причем ее взрыв будет по своему характеру таким же, как действия Н.С.Хрущева, раскритиковавшего И.В.Сталина после его смерти, а это развенчание Мао Цзэдун и его сторонники рассматривали как «огульное и полное отрицание Сталина» и не были согласны с такими шагами Н.С.Хрущева; в их глазах он был политическим деятелем, который повернул СССР и КПСС на путь реставрации капитализма, на путь ревизионизма. Поэтому и Лю Шаоци впоследствии стали именовать политиком, идущим по капиталистическому пути, или «каппутистом».
Попутно представляется уместным заметить, что события, которые произошли в нашей стране в связи с критикой И.В.Сталина на XX съезде КПСС, нашли свое отражение в КНР. В истории КПК имелись по крайней мере два выступления с критикой политики и деятельности Мао Цзэдуна: одно — члена Политбюро ЦК КПК, министра обороны КНР Пэн Дэхуая в 1959 г., другое — заместителя председателя ЦК КПК, председателя КНР Лю Шаоци в первой половине 60-х годов. Оба выступления были реакцией на бедствия, которые переживал китайский народ в результате неверной и преступной политики Мао Цзэдуна, приведшей к гибели миллионов людей и к разрушению экономики страны, и явились своеобразным китайским эхом критики И.С.Хрущевым культа личности И.В.Сталина в нашей стране. В этом смысле можно говорить о своеобразной перекличке в действиях Н.С.Хрущева, с одной стороны, и Пэн Дэхуая и Лю Шаоци — с другой, однако и Пэн Дэхуай, и Лю Шаоци выступили с критикой Мао Цзэдуна при его жизни.
На XI пленуме руководство ЦК КПК было реформировано. Лю Шаоци потерял положение «человека номер два», или «второго лица», в руководстве партии. В избранном на пленуме составе Постоянного комитета Политбюро Лю Шаоци занял только восьмое по рангу место. Лю Шаоци не возражал против этого решения[54].
Фактически это означало, что по инициативе и по решению Мао Цзэдуна Лю Шаоци был отстранен от работы и должен был, как это было заведено в Компартии Китая, ожидать, пока будет дано определение характера его «ошибок».
Вообще в годы «десятилетней смуты» (1966–1976) при рассмотрении персональных дел в КПК, прежде всего тогда, когда против того или иного члена партии выдвигались обвинения в совершении ошибок политического характера или ставился вопрос о неясностях в его политической биографии и т. д., партийный орган соответствующей ступени принимал решение о том, что член партии должен «отойти в сторону».
Такое решение предполагало, что член партии официально не лишался своего поста, но практически отстранялся от работы, оказывался как бы в подвешенном состоянии, В таком положении человек и его «дело» могли находиться в течение длительного времени, иной раз годами. Руководящий партийный орган в это время требовал от него писать объяснения в связи с теми или иными обстоятельствами, самокритично анализировать свои поступки и мысли. Официальные обвинения могли в течение продолжительного времени не предъявляться; никакого уголовно-процессуального кодекса в КПК не существовало.
В то же время отстраненный от дел находился как бы под домашним арестом, под строгим наблюдением, его свобода существенно ограничивалась. По сути дела, он оказался изолированным от общества.
Втайне от члена партии через систему внутрипартийного политического сыска, а в случае необходимости и с привлечением соответствующих государственных учреждений, продолжалась работа по сбору против него обвинений, в ряде случаев организовывалась массовая кампания осуждения ошибок или «преступлений» человека в малоформатной печати (т. е. в газетах как бы неофициальных, формально принадлежавших так называемым массовым революционным организациям) или в официальной партийной печати. Член партии в это время был лишен права голоса. Он мог только давать ответы на запросы вышестоящих организаций или «масс», которые действовали с санкции партийных органов.