Итак, даже для тех, кто если не всю жизнь, то много лет провел вблизи от руководителей страны, Лю Шаоци был всего лишь практическим исполнителем указаний Мао Цзэдуна. Получалось так, что в КНР был только один вождь, а все остальные должны были быть исполнителями его воли. Любой исполнитель, в том числе и глава государства, председатель КНР, «человек номер два» в партии, мог быть произвольно и бездоказательно в одну секунду объявлен Мао Цзэдуном деятелем, совершившим ошибки в политике, и это утверждение не подлежало сомнению. Более того, выжить можно было, только слепо следуя за Мао Цзэдуном. Такова была тогда обстановка в партии и в стране.
Третий сотрудник обслуживающего персонала бросил упрек: «Направить на места рабочие группы — это ведь важнейшее дело. Как же вы не запросили указания у председателя Мао Цзэдуна?» И этот человек был убежден в абсолютной правоте Мао Цзэдуна. Было очевидно, что Лю Шаоци не мог найти понимания ни в партийном, ни в государственном аппарате. Люди, жившие в Китае, хотя и страдали от разных бед, но каждый конкретный человек, когда дело касалось его судьбы, старался прежде всего публично продемонстрировать свою лояльность Мао Цзэдуну и благодаря этому сохранить жизнь, свою и своих родных. Китайцы не разволновались из-за того, что Лю Шаоци был отнесен к числу политических деятелей, совершивших, по мнению Мао Цзэдуна, политические ошибки. Разрыв между Мао Цзэдуном и Лю Шаоци не расколол население КНР. Лю Шаоци остался наедине со своими бедами и страданиями. Он с самого начала «культурной революции» находился во власти Мао Цзэдуна.
Лю Шаоци был столь подавлен тем, что услышал, что все время, пока длилась эта встреча, хранил молчание. И после нее он продолжал молчать. Только спустя несколько часов в кругу семьи Лю Шаоци сказал: «Я не понимаю, что происходит; но я постараюсь не отставать от развития ситуации!»[57].
Лю Шаоци был поражен тем, что утрачивает связь, которая, как он думал, у него раньше была не только с детьми, но и с народом, даже с теми людьми, с которыми он общался каждый день. К удивлению Лю Шаоци, оказывалось, что в этой обстановке, да и, собственно говоря, вообще в КПК и в КНР при единоличной власти Мао Цзэдуна, в существовавшем тогда китайском обществе, структуру которого он так долго создавал вместе с Мао Цзэдуном, люди готовы были легко отказаться от уважения к нему, к его делам. Очевидно, что Лю Шаоци мучил вопрос о том, почему так происходило; он искал ответ на него везде и всюду и, вероятно, поэтому счел нужным беседовать с людьми, которые держались за свои должности, докладывая «куда надо» о всех его словах и поступках.
Понимал ли Лю Шаоци уже тогда, что Мао Цзэдун действительно ведет против него борьбу как против смертельного врага, т. е. что речь идет о его жизни? Во всяком случае, Лю Шаоци был загнан в тупик; он много размышлял и никак не мог прийти к окончательным выводам. При этом он продолжал подчиняться правилам, установленным в КПК. Из них, в частности, следовало, что партией, которого обвиняли в совершении политических ошибок, должен был давать разъяснения, оправдываться.
О презумпции невиновности в партии, руководимой Мао Цзэдуном, да и самим Лю Шаоци, речи никогда не было. Если вождь или его соратники полагали, что кто-то виноват, то человеку приходилось оправдываться. Его оправдания обычно использовались как лишнее доказательство его же вины. Это был заколдованный круг. Это была бесчеловечная практика бесчеловечной машины власти, рожденная бесчеловечной теорией в бесчеловечных умах.
После того как Лю Шаоци был отстранен от работы, «отведен (отставлен) в сторону», внутри руководства партии, в недрах партийного аппарата (в данном случае имеются в виду только внутрипартийные структуры, действовавшие по заданию Мао Цзэдуна, или люди, выполнявшие его указания) начался процесс определения характера ошибок в политической деятельности Лю Шаоци. При этом с самого начала подразумевалось, что его действия были ошибочными; стороны в конфликте внутри руководства КПК и КНР находились в неравном положении: нападающая сторона была не обязана реагировать на разумные доводы обвиняемого. Лю Шаоци же должен был оправдываться, объяснять свои действия, каяться и признавать ошибки.
Подчеркнем, что расследование велось по партийной линии. На деле Лю Шаоци был лишен сразу же всех политических и гражданских прав. Он уже не имел возможности действовать не только как председатель КНР, но и как гражданин КНР. Нормы Конституции КНР на него не распространялись. В понимании партии Мао Цзэдуна внутрипартийные решения и разбирательство были вне и выше Конституции и законов государства.