Это был искусно поставленный ГКР массовый спектакль под названием «Глас народа». Стремясь окончательно дискредитировать и убрать с политической сиены Лю Шаоци и всех работников партаппарата, в которых Мао Цзэдун и его приверженцы видели своих политических противников и даже врагов, руководители «культурной революции» не только добивались в конечном счете очернения имени Лю Шаоци, но вели дело к его физическому уничтожению, однако при этом они хотели сделать это руками «масс» или как бы по их воле, не запятнав себя и оставшись в стороне.
Палаточный городок появился с санкции ГКР. Он возник совершенно неожиданно, в одночасье. И точно так же, в один момент, он, как по мановению волшебной палочки, а точнее, руководящего жезла ГКР, «штаба» Мао Цзэдуна, перестал су шествовать. Студенты были отозваны в свои институты после того, как было принято соответствующее решение «штаба» по руководству «культурной революцией». Практически это произошло после того, как член группы по особому делу Лю Шаоци, заведующий Канцелярией ЦК КПК Ван Дунсин «от имени ЦК КПК» предложил Лю Шаоци выступить с открытым письмом в ответ на обращение-требование, выдвинутое массовой организацией Пекинского строительного института[106].
К тому времени Лю Шаоци был так измучен физически и морально, что уже не мог писать сам. Поэтому под его диктовку письмо, адресованное массовой организации студентов упомянутого института, написала Ван Гуанмэй [107]. Когда документ был отправлен, Лю Шаоци тут же потребовал возвратить его и вставил в текст важную, с его точки зрения, фразу: «ЦК партии, председатель Мао Цзэдун поручили мне руководить работой ЦК»[108]. Лю Шаоци тем самым хотел подчеркнуть, что он руководил работой ЦК партии именно по поручению и с разрешения Мао Цзэдуна, а не захватил это руководство вопреки Мао Цзэдуну. В письме, которое Лю Шаоци послал 9 июля 1967 г. членам массовой организации студентов Пекинского строительного института, он сообщал: «Вечером 4 июля (1967 г. — Ю.Г.) заведующий Канцелярией ЦК КПК товарищ Ван Дунсин заявил мне, что, по мнению Центрального комитета, я должен объяснить товарищам из „Боевой группы имени 1 августа“ смысл действий, предпринятых мной в связи с великой пролетарской культурной революцией».
Лю Шаоци подчеркнул, что он считает себя ответственным за первые пятьдесят с лишним дней «культурной революции». Он также отметил, что в Пекинском строительном институте ему довелось побывать по указанию Мао Цзэдуна только в начале августа 1966 г., т. е. тогда, когда он уже не отвечал за руководство практической деятельностью ЦК партии. Он направился туда после консультаций с руководством нового Пекинского горкома КПК, созданного уже в ходе «культурной революции» во исполнение замыслов Мао Цзэдуна, и не один, а в составе делегации партийных деятелей. При этом Лю Шаоци намекнул на человеческую неблагодарность члена ГКР Ци Бэньюя, написавшего уже упоминавшуюся статью «Патриотизм или национальное предательство», направленную против Лю Шаоци и опубликованную 1 апреля 1967 г. в газете «Жэньминь жибао». В августе 1966 г. при посещении Пекинского строительного института делегацией руководства КПК в ее составе наряду с Лю Шаоци и другими был и Ци Бэньюй. Лю Шаоци довелось защищать его от критических нападок членов молодежной революционной организации этого института.
Лю Шаоци счел нужным снова напомнить о том, что после 5 августа 1966 г., т. е. после появления дацзыбао Мао Цзэдуна с призывом «Открыть огонь по штабу», он отошел от руководства деятельностью ИК партии.
Нелишним представляется еще раз подчеркнуть, что в это время по решению Мао Цзэдуна практической повседневной деятельностью ИК партии вместо Лю Шаоци уже стал руководить Чжоу Эньлай, который благодаря «культурной революции» и смешению Лю Шаоци объективно занял наиболее высокое за всю свою карьеру положение в аппарате власти при Мао Цзэдуне.
Ретроспективно оценивая ход «культурной революции», Лю Шаоци подчеркнул, что она была начата по инициативе Мао Цзэдуна. В первый период «культурной революции» Лю Шаоци пришлось руководить «повседневной работой ЦК партии», ощупью искать новые формы работы; отсюда вполне естественно, что на первых порах были допущены ошибки, вину за которые Лю Шаоци признавал прежде всего за собой, но в то же время он отмечал, что и другие высшие должностные лица центральных руководящих органов партии и государства тоже не безгрешны. Что касается неверных решений, то они часто принимались на основе предложений, поступавших снизу, поскольку он пытался всемерно учитывать инициативу масс, но беда в том, что и их предложения бывали ошибочными. Лю Шаоци полностью отводил от себя обвинение в сознательном «искажении линии», которая должна была проводиться во время «культурной революции».
107
28 июня 1967 г. Ван Гуанмэй направила членам молодежных массовых организаций Пекинского университета Цинхуа письмо с «само анализом» своих действий. До этого, 24 июня 1967 г., Ван Гуанмэй по телефону высказала свои соображения представителям тех же молодежных организаций. Ван Гуанмэй, признавая свои ошибки в ходе первого периода (культурной революции», т. е. в те дни, когда действовали рабочие группы, вместе с тем заявляла, что Лю Шаоци «не является фигурой типа Хрущева», что (главным итогом ее работы в Таоюане являются достижения» и что Лю Шаоци «не называл кинофильм „Тайны цинского двора“ патриотическим» (Кан да (орган МО Нейтрального института национальностей). 01,08,1967, № 7).
В свое время, в первой половине 60-х годов, Ван Гуанмэй принимала участие в общекитайской кампании, выехала вместе с другими членами партии в составе группы, направленной партийной организацией, в деревню, изучала там опыт работы, представила отчет, который заслужил положительную оценку ЦК КПК и Мао Цзэдуна. Именно эту резолюцию Мао Цзэдуна и хранил Лю Шаоци как доказательство несправедливости обвинений, которые обрушивались на Ван Гуанмэй в ходе «культурной революции» в связи с ее работой в бригаде Таоюань.