Мэн Юниянь, конечно, прекрасно знал, что в те далекие годы, когда он и Лю Шаоци были заключены в тюрьму города Шэньян, никакого предательства его товарищ по партии не совершал. Заявляя об этом следователям, Мэн Юниянь сначала держался твердо и, несмотря на применявшиеся к нему меры принуждения, не соглашался давать ложные показания. Группа по особому делу в своем докладе, представленном Цзян Цин, жаловалась, что Мэн Юниянь «никак не желает раскрыть существо вопроса, занимает в высшей степени нечестную позицию». После того как Цзян Цин и Кан Шэн наложили на этом докладе свои резолюции, санкционировавшие продолжение допросов, министр общественной безопасности КНР Се Фучжи вызвал группу для инструктажа. Было разъяснено, как именно следует вести это дело: необходимо действовать безостановочно, по принципу колеса, допросы вести днем и ночью, привлечь десять-пятнадцать сотрудников: «Пусть семь-восемь человек работают языками, а другие— руками и ногами», — уточнил министр общественной безопасности КНР во времена «культурной революции» Мао Цзэдуна. Указание было выполнено. После семи суток безостановочного допроса в соответствии с полученными инструкциями Мэн Юнцянь не выдержал и написал все, что от него требовали. Эти показания, как и «свидетельства» Дин Цзюецюня, были приложены к докладу группы по особому делу Лю Шаоци и стали главными аргументами обвинителей.
Будучи вынужден оговорить старого товарища, Мэн Юниянь, как, впрочем, и Дин Цзюецюнь, через некоторое время написал опровержение. Более двадцати раз он напоминал тюремщикам о том, что желал бы взять свои слова назад, что показания были вырваны у него силой и не соответствуют действительности, что их следует аннулировать и что дело Лю Шаоци вообще велось ошибочно. Каждый раз, когда он подавал свои заявления, это ему дорого обходилось. Против Мэн Юнияня «вели борьбу», и его заявления не принимались во внимание. После устранения «группы четырех», т. е. Цзян Цин и других, Мэн Юниянь написал обо всем в центральную комиссию по проверке дисциплины КПК[144].
Выбив ложные показания о предательстве Лю Шаоци, группа составила отчет и представила его Мао Цзэдуну. В КНР, описывая эти события, утверждали, что позже при проверке было выявлено, что Мао Цзэдуну принесли читать лишь ложные показания и скрыли от него то, что свидетельствовало в пользу Лю Шаоци.
В историографии КНР 70-80-х годов постоянно просвечивало желание обелить Мао Цзэдуна, представить его великим вождем, которого в «деле» председателя КНР Лю Шаоци водили за нос его ближайшие приверженцы.
Думается, что на самом деле, будучи заинтересован в том, чтобы довести до конца свою борьбу против главной мишени «культурной революции», т. е. против Лю Шаоци, Мао Цзэдун утвердил доклад группы по этому особому делу и санкционировал предложенные ею выводы[145].
Мао Цзэдун и его приверженцы, очевидно, хотели получить удовлетворение также и от того, что Лю Шаоци еще при жизни узнает о решении ЦК исключить его из КПК навечно.
Этот вопрос был поставлен на XII пленуме ЦК КПК 8-го созыва, состоявшемся 13–30 октября 1968 г. Доклад группы по особому делу назывался «О расследовании преступлений предателя, провокатора и штрейкбрехера Лю Шаоци» и был положен в основу речи тогдашнего «человека номер три» в партии, Чжоу Эньлая, с которой этот член Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК и выступил перед участниками пленума 18 октября 1968 г.
Чжоу Эньлай говорил в основном о деятельности Лю Шаоци до образования КНР. Таким образом, очевидно согласно инструкции Мао Цзэдуна, из поля зрения участников пленума выводились разногласия между Мао Цзэдуном и Лю Шаоци после 1949 г., особенно по поводу ряда установок периода «большого скачка» и «народных коммун». Тогда по многим важным вопросам Лю Шаоци не соглашался с Мао Цзэдуном, который, естественно, был заинтересован в том, чтобы внушить партии и народу, что никто, даже Лю Шаоци, не сомневался в правильности проводившегося им курса.
На самом деле это было не так. Вся практическая деятельность Лю Шаоци в первой половине 60-х годов была, по сути дела, своеобразной «альтернативой внутри социализма» тому, что делал и стремился делать Мао Цзэдун. Лю Шаоци и другие руководители партии сыграли важную роль и в выправлении целого ряда последствий «большого скачка» и «народных коммун», и в переводе хозяйства страны и до определенной степени политической жизни континентального Китая на путь, который не совпадал с представлениями Мао Цзэдуна относительно перспектив развития КНР. Именно это Мао Цзэдун стремился скрыть от членов партии и от народа страны. Во всяком случае, при обсуждении вопроса о Лю Шаоци на XII пленуме ЦК КПК 8-го созыва Мао Цзэдун не допустил открытия дискуссии по вопросу о том, существовали ли альтернативные пути развития континентального Китая и если существовали, то в чем была разница между ними.