Не без труда Брунетти обуздал свой гнев: зачем сделал глупость и приехал сюда.
– Насколько плохо дело, доктор?
– Привезли ее без сознания. Я вправил плечо и забинтовал ребра; но о травмах головы знаю недостаточно. Сделал некоторые анализы – необходимость выяснить, что творится в голове, чтобы судить о том, почему пациентка не приходит в сознание. Но ее так быстро привезли и увезли, что у меня для уверенности недостало времени.
– Несколько часов назад сюда приходил человек, искал ее. И никто не сказал ему, что отправили в Венецию.
Доктор пожатием плеч снял с себя всю ответственность:
– Я же говорю – нас тут только трое. Должны были сообщить.
– Да, – согласился Брунетти, – должны были. Что-нибудь о ее состоянии можете мне сказать?
– Нет, спросите лучше в Чивиле.
– Где она там?
– Если нашли невропатолога – в интенсивной терапии. Должна быть, во всяком случае. – Он потряс головой, не то от усталости, не то вспомнив о характере травм.
Вдруг одна из дверей открылась изнутри и появилась молодая женщина, тоже в помятом белом халате.
– Доктор, – позвала она настойчиво, звенящим голосом, – вы нужны! Срочно!
Врач развернулся и последовал за ней за дверь, ничего больше не сказав Брунетти. А тот вернулся обратно к катеру, взошел на борт и, ничего не объясняя рулевому, распорядился:
– Обратно в Оспедале-Чивиле, Бонсуан!
Пока катер прорезал крепчающие волны, Брунетти сидел внизу; через стеклянные окошечки дверей смотрел на Вьянелло: тот, конечно, рассказывал Бонсуану, что произошло. Оба с неодобрением трясли головами, – без сомнения, единственно возможный ответ на любой продолжительный контакт с государственной системой здравоохранения.
Через четверть часа лодка причалила у Оспедале-Чивиле и комиссар поручил Бонсуану подождать. По долгому опыту они с Вьянелло знали, где находится блок интенсивной терапии, и быстро выбрались из лабиринта коридоров.
В последнем перед блоком коридоре Брунетти увидел знакомого молодого врача; тот узнал его и приветственно улыбнулся.
– Виоп giorno, Джованни! Мне бы найти женщину, которую вчера прислали с Лидо.
– Ту, что с травмой головы?
– Да. Как она?
– По внешним признакам похоже, что ударилась головой о свой велосипед, а потом еще раз – о землю. Над ухом глубокая рана. Но мы пока ничего не предпринимаем – она не приходит в сознание.
– Кто-нибудь знает?… – начал Брунетти, но остановился.
– Мы ничего не знаем, Гвидо. Возможно, придет в себя сегодня. Или так и останется. Или умрет. – И он засунул руки в карманы халата.
– Что вы делаете в таких случаях?
– Врачи?
Брунетти кивнул.
– Делаем анализы, потом еще анализы. А потом молимся.
– Можно на нее поглядеть?
– Там особо не на что смотреть, кроме бинтов.
– Все же я хотел бы повидать ее.
– Ладно. Но только вы. – И он поглядел в сторону Вьянелло.
Тот кивнул и направился к креслу у стены. Взял там часть позавчерашней газеты и стал читать.
Врач провел комиссара по коридору и остановился перед третьей дверью справа.
– У нас переполнено, мы поместили ее сюда. – Распахнул дверь и вошел первым.
Все здесь так знакомо: запах цветов и мочи; пластиковые бутылки с минеральной водой, выставленные на окна, чтобы оставались прохладными; чувство ожидаемого страдания… Четыре кровати, одна пустует. Марию комиссар увидел сразу – у дальней стены. Не заметил, когда вышел врач и закрыл за собой дверь. Брунетти встал сначала в ногах кровати, потом решил, что лучше видно у изголовья.
Ресницы ее были почти незаметны на фоне темных густых теней под глазами; темная прядь выбилась из-под повязки, скрывающей волосы. Одно крыло носа намазано красно-рыжим меркурохромом по царапине, начинающейся там и доходящей до подбородка. Черные нитки швов, от левой скулы, уходят под повязку.
Тело под легким голубым одеялом кажется маленьким, детским; весь силуэт странно изуродован толстой повязкой на плече. Он напряженно всматривался в губы – не заметно никакого движения. Показалось ему или и вправду одеяло приподнялось, когда она беззвучно вдохнула и выдохнула?… Увидев это, сам вздохнул с облегчением.
За спиной у него застонала больная; а другая, возможно потревоженная шумом, позвала в бреду: «Робе-ерто!…»
Немного погодя Брунетти уже был в холле; Вьянелло все читал газету… Он кивнул ему, вместе они вышли к ожидающей их лодке и вернулись в квестуру.
Глава 9
Между ними существовало молчаливое обоюдное соглашение – не возиться с ланчем. Как только они оказались на месте, комиссар послал сержанта так скорректировать список дежурств, чтобы перед палатой Марии Тесты немедленно появился охранник – пусть стоит там день и ночь.
Позвонил в полицию на Лидо, представился, сообщил цель звонка и спросил, знают ли там что-нибудь о водителе, который сбил вчера велосипедистку и сбежал. Нет, ничего не знают: никаких свидетелей, никто не позвонил о подозрительной вмятине на соседской машине, – ровно ничего. А ведь в утренней газете изложена эта история, опубликован и номер телефона, по которому надо звонить, если есть какая-нибудь информация о происшествии. Брунетти назвал свой номер и, что важнее, свою должность, заявив: его следует информировать немедленно по получении любых сведений о водителе или машине.
Брунетти открыл свой ящик, перерыл все вверх дном и нашел-таки забытую папку. Обратился к копии первого завещания, Фаусты Галассо, – той, что оставила все племяннику из Турина; внимательно изучил поименованное – три квартиры в Венеции, две фермы близ Порденоне, сбережения на трех банковских счетах в городе, – а также изучил адреса квартир, но сами по себе адреса ничего ему не говорили.
Взял телефонную трубку и набрал хорошо знакомый номер.
– «Бучинторо Рил Эстейт» [21], – ответил после второго гудка женский голос.
– Чао, Стефания! Это Гвидо.
– Узнала тебя по голосу. Как поживаешь и, прежде чем ответишь, скажи: не хочешь купить чудесную квартирку в Каннареджо – сто пятьдесят метров, две ванные, три спальни, кухня, столовая, гостиная с видом на лагуну?
– Что с ней не так? – спросил он сразу.
– Гви-и-идо! – воскликнула она, изумленная до предела.
– Занята и нет никакой возможности выкинуть обитателя? Нуждается в новой крыше? Сухая гниль в стенах? – спросил он.
Короткое молчание, короткий сдавленный смешок.
– Acqua alta [22] – объяснила Стефания. – Вода поднимается больше чем на полтора метра – лови рыбу в кровати.
– В лагуне больше нет рыбы, Стефания. Ее всю отравили.
– Тогда водоросли собирай. Но квартира правда прекрасная, поверь мне! Ее купила три года назад американская чета: потратила целое состояние на ремонт – сотни миллионов, – но никто не предупредил их о воде. И вот прошлой зимой – у нас же наводнение было – у них пропал паркет, свежая покраска и примерно на пятьдесят миллионов мебели и ковров. Призвали архитектора, а он первое, что сказал – ничего поделать нельзя. Вот они и хотят ее продать.
– И сколько?
– Триста миллионов.
– Полтораста метров?
– Да.
– Это даром.
– Знаю. Не посоветуешь кого-нибудь, кто заинтересован?
– Стефания, за сто пятьдесят квадратных метров это дешево. Но и бессмысленно.
Она не отрицала и ничего не говорила.
– У тебя есть кому предложить? – наконец нарушил он молчание.
– Да.
– Кому?
– Немцам.
– Вот и хорошо, надеюсь, ты им продашь.
Отец Стефании три года был военнопленным в Германии – Брунетти знал, что говорит.
– Если тебе не нужна квартира, то что, Гвидо? Сведения?
– Стефа-а-ания! – пропел он в ответ, шутливо ей подражая. – Неужели ты думаешь, что я позвонил бы тебе из-за чего-то, кроме желания услышать твой нежный голосок?
21
«Bucintoro Real Estate» (англ.) – название компании (Бучинторо – фамилия владельца), работающей с недвижимым имуществом.