– Этот каток выглядит совсем неромантично, – капризно сказала я опешившему от такого поворота Юрию. – Что здесь смотреть? Вы, Юрий Александрович, обещали, что будет интересно, а пока я ничего такого не вижу.
Я потянула Юрия в сторону и с удовлетворением отметила, что плетение осталось на месте. Наверное, не рассчитано на движущуюся цель, а значит, не будет перемещаться за нами. Мелькнувшую было мысль подцепить одну из нитей магии и разрушить плетение я отбросила: незачем настораживать того, кто сейчас за нами шпионит. А вот устроить сюрприз так, чтобы он не догадался, – запросто.
– Лизонька, ты же знаешь, мои чувства к тебе не изменились, – тем временем восторженно затараторил Юрий, принявший мои слова за попытку повернуть наш разговор вовсе не в деловое русло. – Ты солнце, что освещает тяготы моей жизни. Моя золотая девочка.
Я посчитала, что мы достаточно отошли от подслушивающего конструкта, и набросила на нас усовершенствованный волковский полог, после чего остановилась. Было любопытно, выйдет ли на открытое место тот, кто за нами следит, когда поймет, что потерял объект.
– Юрий Александрович, – укорила я. – Вы уже должны были понять, что на меня ваши красивые слова не действуют. Revenons à nos moutons[4]. Что именно вы мне хотели сказать втайне от Владимира Викентьевича?
Эта дорожка, хоть и прекрасно вычищенная, была совершенно пустынна. Преследователь не торопился нас догонять. То ли резко потерял к нам интерес, то ли отслеживал не визуально. Последнее тревожило, поскольку наверняка с помощью магии тоже можно как-то определять, где находится интересующая тебя персона. И если все обстоит так, то является ли полог Волкова достаточной защитой от подобного интереса?
– Эх, Лиза, – вздохнул Юрий, – играешь ты моими чувствами.
На дорожке никто не появлялся, но и посторонней магии я не ощущала. Хотелось определенности, но отнюдь не в отношениях с Юрием, поэтому я лишь невнятно хмыкнула на его слова.
– Фаина Алексеевна слишком много о себе возомнила, – неожиданно жестко продолжил он. – И если бы просто возомнила, но она совершила ряд поступков, поставивших клан в весьма непростое положение. Лучшим выходом была бы смена главы.
– Как я понимаю, на ее место метит Александр Николаевич, – насмешливо уточнила я.
– Лиза, ты совершенно напрасно иронизируешь. Из моего отца был бы прекрасный глава клана. Уж во всяком случае, в долги к Волковым он бы не влез, – оскорбился Юрий.
– Предположим, – решила я не обострять разговор. – Но что вы хотите от меня? Вряд ли у меня есть даже право голоса в клане. Или есть, но я об этом не знаю?
– Разумеется, нет, – разбил Юрий мои надежды, презрительно фыркнув. – Кто же даст право голоса несовершеннолетней девочке, к тому же получившей возможность оборота совсем недавно?
– Тогда как я могу повлиять на выборы главы клана? – игнорируя его оскорбительный тон, спросила я.
– Отдать артефакт нам.
Артефакт, опять этот проклятый артефакт, о котором я ничего не знаю и мне не торопятся сообщать хоть что-то! Можно подумать, я на нем сижу и только и думаю, куда бы пристроить с большей выгодой. Правда, желание отделаться есть, но для начала его хотя бы найти надо.
– Лиза, не говори сразу нет. Я понимаю, ты думаешь, что обладание столь значимой вещью придаст тебе статуса. Но это не так. Пока ты им владеешь, ты постоянно находишься в опасности. А я не всегда могу тебя защитить. Я стараюсь, присматриваю за тобой, но у меня есть обязанности, которыми я не могу пренебречь. Отдав нам артефакт, ты избавишься от источника опасности и заслужишь нашу вечную признательность. Признательность будущего главы клана и его сына.
– А Волков мне больше обещал, чем признательность, – усмехнулась я. – Сказал, что могу выбирать: дом в Царсколевске или счет в банке.
– Волков много чего может пообещать! – вспылил Юрий при упоминании о сопернике. Интересно, вызвал ли Рысьин Волкова на дуэль или посчитал, что если ничего не помнит, то ничего и не было, а значит, причины для оскорбления не нашлось? – Не стоит так уж серьезно относиться к его обещаниям. Волковы своего не упустят. Уверен, он собирается получить артефакт даром. С тобой или без тебя – это уж как карта ляжет, Лизонька. Не стоит обольщаться собственной значимостью.
Если у меня были бы какие-то иллюзии по поводу чувств Юрия ко мне, сейчас бы они благополучно развеялись: слишком сильное пренебрежение звучало в его словах. Недопустимое пренебрежение для того, кто собирается заручиться моей лояльностью.
– Видите ли, Юрий Александрович, – высокомерно процедила я, – проблема в том, что у меня нет никакого артефакта и я понятия не имею, что нужно сделать, чтобы он появился. Не осталось никаких указаний. Боюсь, возможность завладеть артефактом пропала вместе с моей памятью, которая, как вам известно, никогда не вернется.