Выказывая замечательную снисходительность в своих апологиях, биографы Нормана дополнили этот эскиз «человека-паука» весьма смелым соображением, являющим собой превосходный пример давней «ученой» традиции пропускать и запутывать сведения, касающиеся деятельности Нормана и Банка Англии в период между двумя мировыми войнами:
Но кем был Норман, если не невезучим дублером, которому выпало сыграть, наконец, главную роль в этой общественной драме? Он конечно же хорошо знал текст своей роли, но абсолютно не знал сюжета[23].
Здесь, однако, можно удивиться: как мог виртуозный верховный жрец банкирской решетки в течение двадцати четырех лет удерживать понтификат в должности главного казначея империи в период, совпавший с самой критической эпохой западной истории, если он «не знал сюжета»?
Сюжет на самом деле начал развертываться в Версале, и первый акт драмы завершился пророчеством Веблена. Второй акт был поставлен на германской сцене — то было крещендо живописных путчей, апофеозом которых стало национальное банкротство, совпавшее с выступлением Гитлера в мюнхенском пивном зале. Теперь, наконец, действие смещается на мировые рынки, в то время как бурный немецкий эксперимент оставили докипать в безвестности. Все это время Банк Англии отнюдь не пребывал в праздности. Норман весьма внимательно следил за происходившими событиями, обращая особое внимания на действия, которые в то время совершал его друг Бен Стронг по ту сторону Атлантики.
Как раз в то время, когда заключался Версальский договор, то есть, в июне 1919 года, Соединенные Штаты переживали свой первый послевоенный бум, необычайную кредитную инфляцию, запущенную мировой войной, потребовавшей массовых закупок продовольствия и товаров со стороны союзников. При обилии золота в хранилищах, распухшей кредитной базе, взлете цен и низкой безработице дополнительные, лишние американские кредитные деньги породили взлет на фондовой бирже и стимулировали спекуляцию недвижимостью, достигшей своего апогея в ноябре 1919 года[24]. Эта игровая мания достигла таких масштабов, что проценты по займам до востребования*
* Займы, которые выплачивались в срок по выбору заемщика или кредитора с оповещением за 24 часа.
достигли астрономической высоты — 20 процентов. В Лондоне, как и в других финансовых центрах, такие квоты достигались, как только извлеченные в Сити банковские сальдо доставлялись по банковским сетям на Уолл-стрит, чтобы поддерживать такие высокие ставки. Другими словами, тем самым осуществлялся экспорт капитала, и, пока трансферт был устойчив (британские инвесторы продавали фунты и приобретали доллары), фунт стерлингов ослаблялся по отношению к доллару, который в 1919 году был единственной валютой, привязанной к золоту; ослабление по отношению к доллару автоматически означало ослабление по отношению к золоту.
Если принять, что главной целью Британии после «возвращения в нормальное состояние» действительно было возвращение золотого стандарта ее валюты, то такое бегство капитала и падение обменного курса представляло серьезную проблему и препятствие. Но почему так важно было снова привязать валюту к золоту? «Ради престижа!» — в один голос отвечали хранители британских сокровищ. Но это была ложь, и немалая.
В действительности банк готовился к планированию великой стратегической игры, на столько сложной и потенциально настолько опасной, что она требовала величайшей осмотрительности со стороны клубов, посвященных в ее суть. А уж они-то знали, как себя держать и какую мину строить, когда дело дошло до дерзких расспросов со стороны общества относительно их деятельности: они просто не стали «ни объясняться, ни оправдываться». Эту максиму, как говорят, «чрезвычайно любил Норман»[25].
Для того чтобы вернуться к золотому стандарту, Британия отвела себе пять лет — до 1925 года[26]. Но сначала ей следовало урегулировать некоторые проблемы в колониях.
Индия, обладавшая весьма рудиментарной банкирской решеткой, испытывала всем известный голод в благородном металле, который там, по старому порядку, был обычным платежным средством по долгам. Вклад Индии в военные расходы Британии был таким большим, что Индия с сентября 1919 по февраль 1920 года непрерывно требовала удовлетворить ее потребность в золоте, чтобы добиться явного положительного сальдо в торговле с имперским центром, что оказывало огромное давление на Лондон. Именно это и отсасывание средств из-за спекулятивной лихорадки на Уолл-стрит приводило к дальнейшему ослаблению фунта стерлингов. Индия отчаянно пыталась сохранить свой золотой запас во время войны, но все попытки были жестко пресечены. Индии пришлось удовлетвориться либо серебром, либо фунтами стерлингов[27]. Принимать последние Индия не желала, но поскольку получить золото от Лондона было невозможно, то Индия получала из Британии фунты стерлингов и покупала на них серебро в Америке. Но и это, жаловались в казначействе, ослабляло фунт (по отношению к доллару).
24
4-24 William Adams Brown Jr., England and the New Gold Standard.1919-1926 (New Haven: Yale University Press, 1929), p. 55
27
4-27 G. Balachandran, John Bullion's Empire: Britain's Gold Problem and India Between the Wars (Richmond, Surrey: Curzon Press, 1996), p. 64