Британский истеблишмент, как обычно, прельстил французских политиков своей схемой оккупации России. [Премьер-министру] Клемансо предложили подписать сверхсекретное соглашение, по которому Британия обязывалась включить Францию в раздел самых лакомых кусков русской территории. 23 декабря 1917 года, через два месяца после ленинского переворота, договор был подписан Клемансо и британцами. Французские дивизии будут посланы для оккупации Украины, в обмен на что Клемансо были обещаны концессии в Бессарабии и в Крыму, а также и на Украине — на площади, превосходящей площадь самой Франции. Британцы затеяли эту щедрую аферу с единственной целью — отвлечь внимание от своих монопольных притязаний на нефтяные месторождения Кавказа и Персидского залива[72].
Так в декабре 1918 года, привезя с собой греческие и польские полки, французы бросили якорь в одесском порту. Однако после того, как они были крепко биты отрядами украинских партизан, французы в апреле 1919 года ретировались, не забыв предварительно потопить весь русский Черноморский флот, чтобы, как они утверждали, «он не достался большевикам»[73], и оголив при этом левый фланг Деникина[74].
В течение всей этой досадной паузы, получив удар в спину от французов на Черном море и от британцев на Каспийском, генерал Деникин продолжал упорно слать просьбы о помощи тем же самым державам, которые так и не удосужились ответить, так как были «поглощены» интригующими сюжетами мирной конференции[75]. Но, несмотря на неудачу, Деникин смог в июне провести на юге мобилизацию — настолько успешную, что ради объединения России был готов перейти под командование Колчака. Он предложил этот план адмиралу, чем растрогал последнего до слез.
Белогвардейская Сибирь. Теперь обратимся к Колчаку. К маю 1919 года его наступление на запад через Уральский хребет стало почти триумфальным.
Белые, воодушевленные своими успехами, настоятельно требовали от англо-американцев официального признания. Последние, с трудом маскируя свое разочарование и недовольство, прибегли к следующей шараде из своего богатого арсенала, чтобы выиграть время: словно недоумевающие школьные учителя, они вскинули брови и обусловили официальное дипломатическое признание установлением в Сибири либерально-демократических порядков а-ля Керенский. Другими словами, для того, чтобы Британия поставила свою печать на документе об официальном признании его режима, белым было приказано провести земельную реформу, реформу избирательного права и т. д. — то есть весь тот набор институциональных актов, который удовлетворил бы британцев[76]. Колчак естественно согласился, и союзники вежливо пообещали «рассмотреть этот вопрос», что означало: никакого признания не будет.
Но пока союзники не могли позволить себе роскошь пожертвовать Колчаком: золотой запас, находившийся в руках Колчака, превосходил 52,7 процента всего золотого резерва Банка Англии[77]. Летом 1919 года более трети этих сокровищ была поездом доставлена во Владивосток, где восемнадцать иностранных банков, жаждавших получить свою долю в русских делах, учредили свои филиалы. После этого золото было либо продано на международных торгах в обмен на иностранную наличную валюту, либо исчезло в подвалах банков Иокогамы, Осаки, Шанхая, Гонконга и Сан-Франциско как обеспечение займов[78].
Колчак транжирил средства с королевской щедростью, но распутать сибирский клубок было «практически невозможно»[79]. Почему?
1. Казаки, подкармливаемые японцами на Дальнем Востоке, были истинной занозой в боку Колчака, так как парализовали перевозку жизненно важных товаров и продовольствия, следовавших по Транссибирской железной дороге из Владивостока в Омск.
2. Сразу же после того, как Колчак захватил власть, чехи внезапно начали проявлять признаки усталости и изъявили желание выйти из конфликта. Руководимые генералом Жане-ном, присланным из Франции специально для того, чтобы с помощью чехов нанести удар в спину белым колчаковским армиям, чехи всем корпусом снялись с позиций на Урале и отступили к западной границе оккупированной японцами области. Теперь чехи всеми силами уклонялись от участия в боях в центральной части России, чем довели Колчака до отчаяния, «граничившего с безумием»[80].
72
2-72 Leon Degrelle, Hitler: Born at Versailles (Costa Mesa; Institute for Historical Review, 1987), p. 430
77
2-77 Geminello Alvi, Del'estremo occidente. II secolo americano in Europa. Storie economiche (Firenze: Marco Nardi Editore, 1993), p. 158