* См. главу 5
Согласно схеме этой игры, Советскую Россию изображали как «гибельного врага на Востоке», на которого Британия неожиданно натравит ошеломленную Германию, с одной стороны, гонимую вечным страхом перед коммунистической Россией, а с другой — непомерным презрением к своим европейским соседям.
Нынешнее правительство Германии выступает за германское единство больше чем кто бы то ни было... Победа [коммунизма] в Германии вполне могла бы стать прелюдией к мировой революции; она... привела бы к заключению страшного союза Германии и России; она перечеркнет все надежды, питаемые финансовыми и экономическими статьями мирного договора... Но с другой стороны, победа реакции в Германии... возродившейся из пепла космополитического милитаризма... будет рассматриваться всеми как угроза безопасности в Европе и большая опасность для плодов победы, скрепленной мирным договором... Так давайте же поощрим Германию и поможем ей занять достойное место в Европе, чтобы страна эта могла стать созидателем и организатором процветания и богатства... [120]
Немцам книга Кейнса в целом пришлась по вкусу.
Внешне честное и откровенное самообвинение прозвучавшее из уст видного представителя британского лагеря, не могло, в какой-то степени не усмирить задетую германскую гордость; большие надежды были возложены на книгу, которая своим воодушевляющим оптимизмом должна была привести в движение «силы воображения», столь необходимые для преодоления «мертвого сезона в западных делах»[121].
На самом-то деле «мертвый сезон», однако, не помешал Кейнсу сразу же беззаботно заняться спекуляциями на рейхсмарке бедной «поверженной» Германии: играя на понижение, он продавал марки и скупал доллары, внося свой посильный вклад в совершавшееся убийство. Правда, в мае 1920 года падение курса немецкой валюты временно приостановилось: на этом Кейнс потерял 13 тысяч фунтов стерлингов. Авторского гонорара и аванса, выданного издательством «Макмиллан» в сумме 1500 фунтов, оказалось недостаточно для возмещения проигрыша; поставив на карту свое доброе имя и репутацию, Кейнс сумел добиться отсрочки платежа по кредитам, так как директор банка знал его как весьма известную личность[122].
Мяч был теперь на поле Соединенных Штатов, которые выдали союзникам кредиты на общую сумму 10 миллиардов долларов, 40 процентов которых приходилось на долю британцев. Хотя Британия и сама была военным кредитором, но основная часть ее ссуд, выданных Франции, России и Италии (суммарно около 90 процентов), была весьма низкого качества; само собой понятно, что на мирной конференции Кейнс предложил в качестве радикального средства исцеления финансового недуга полное списание этих межсоюзнических долгов[123]. Но Америка, решив не отказываться от своих законных требований, решила вытащить ноги из европейского болота. В ходе двух последовавших друг за другом голосований в американском сенате (ноябрь 1919-го и март 1920 года) инспирированный сенатором Генри Кэботом Лоджем заговор принес свои плоды — США саботировали мирный договор, предоставив Франции и Британии самим улаживать дела со своим немецким соседом. 25 августа 1921 года Америка заключила с Германией отдельный договор, подтвердивший гарантии выплаты Соединенным Штатам косвенных репараций.