Таким образом, Германия оказалась в зависимости от Франции (и Британии), Франция от Британии, а Британия от Америки, так Соединенные Штаты оказались в непривлекательной роли бездушного кровопийцы-ростовщика. Ни одна встреча в верхах по поводу репараций не обходилась без единодушного обращения к американским представителям с мольбой о списании внутрисоюзнических долгов. Но каждая такая просьба встречала «садистский» отказ США[96].
Все в один голос обвиняли Америку в создании безвыходного положения, американцы сваливали вину на британцев, те перебрасывали мяч французам, которым ничего не оставалось, как винить во всем немцев. И так далее, по бесконечному кругу. В этой пьесе, достойной сцены театра абсурда, Германии, по мнению министра реконструкции Вальтера Ратенау, была отведена роль «нормального человека, надолго помещенного против его воли в сумасшедший дом, в результате чего этот человек начал понемногу усваивать повадки и поведение своих сокамерников»[97]. Подвергаясь глухим угрозам далекой Америки, обузданная французскими истериками, подчиняясь гипнозу лживого лицемерия Британии и прирученного ею советского сфинкса, Германия действительно сошла с ума.
В этой гнетущей атмосфере Вальтер Ратенау решил принести добровольную жертву своей безнадежной объективности: он предложил американским представителям решить запутанную шараду, разрубив одним ударом гордиев узел: Германия могла взять на себя союзнические долги целиком, выплатив их Америке в размере 11 миллиардов долларов, выполнив сорок один платеж по 1,95 миллиарда долларов каждый[98]. Таким образом, Германия будет должна только и исключительно Соединенным Штатам, освободит союзников от выплаты долгов и снимет с Европы бремя взаимных обид и претензий. Услышав это предложение, Вашингтон злобно зашипел, а британское министерство иностранных дел сделало Германии выговор: «Такой компромисс неприемлем ни в коем случае». Даже в одном из последних научных исследований на эту тему предложение Ратенау было названо «весьма эксцентричным»; то есть даже сейчас Вальтера Ратенау не хотят простить за такую ограниченную попытку, воспользовавшись временным затишьем, вероломно и целенаправленно нарушить условия выплаты репараций[99].
Дипломаты... разбирались с важными, но чуждыми для них экономическими вопросами с той осмотрительностью, которая характерна для людей, боящихся обвинений в том, что они ведут себя как слоны в посудной лавке; Ратенау же обошелся с этими вопросами с непринужденностью прирожденного оратора[100].
Несмотря на то что он имел доступ ко всем техническим деталям сложившейся в стране ситуации и понимал их значение, Ратенау все же пал жертвой тщеславия: подобно Эрцбергеру, этому демиургу «возможного», он недооценил шовинистическую враждебность немецкого общества и вообразил, что сможет в одиночку изменить судьбу Германии и переделать ее по собственному усмотрению.
Наконец, 31 августа 1921 года Германия выплатила первый миллиард репараций в золотых марках. Этот трансферт был поистине суровым испытанием: деньги были собраны под поручительство международной банковской сети и превращены в тысячи тонн золота и серебра, перевезенного в бронированных вагонах в Швейцарию, Данию и Голландию; флотилии пароходов увозили золото в США — поистине это было похоже на эпическое повествование о царских кладах Темных Веков[101]. Первый платеж вызвал падение марки относительно доллара с 60 до 100 марок за один доллар[102]. Германия сильно пострадала от утечки золота, которое по закону должно было покрывать стоимость каждого бумажного банкнота в соотношении один к трем, и состояние рынка предвещало падение стоимости бумажной марки. Действительно, в мае 1921 года Центральный банк Германии временно приостановил конвертирование марки в золото; другими словами, было объявлено, что банкноты отныне не «эквивалентны золоту», — начиналась гиперинфляция.
Вальтер Ратенау был кронпринцем экономической империи, унаследованной им от отца, Эмиля, который строил ее, не жалея сил. Воспользовавшись купленным у Эдисона патентом, Ратенау-старший основал AEG (Allgemeine Elektriyit'ats Gesellschaft, немецкий аналог «Дженерал электрик»), компанию, которая залила электрическим светом Берлин и всю Германию, а за счет долевого участия и слияний с массой мелких местных компаний и зарубежными банками провела электрическое освещение и в такие города, как Мадрид, Лиссабон, Генуя, Неаполь, Христиания, Мехико, Рио-де-Жанейро, Иркутск и Москва[103]. Блестящего отпрыска великой корпоративной династии, Вальтера пестовали, учили и воспитывали как принца; он с легкостью оперировал сложнейшими финансовыми и техническими деталями, сверкая при этом талмудической осведомленностью и классической эрудицией. «Он говорит о любви и экономике, химии и катании на каяках; он ученый, помещик и биржевой брокер — короче говоря, он соединил в себе те способности, какими каждый из нас обладает по отдельности»[104].
100
3-100 Robert Musil, The Man Without Qualities (Der Mann ohne Eigenschaften) (New York: Vintage boob, 1995 [1930-52]), p. 206