Итак, бегство капиталов, как было упомянуто выше, было в полном разгаре уже в конце 1919 года; какую именно долю германского достояния праздный класс сумел отложить в иностранных банках, неизвестно. Трансферт таких крупных платежей в марках и их последующий обмен на другие валюты оказывал огромное давление на обменную стоимость марки и на государственный бюджет Германии, которая таким образом лишалась своей налоговой базы.
Опровергая британский тезис, защитники немецкого объяснения неоднократно и вполне оправданно указывали на данные государственной немецкой статистики, которая обнаруживала, что (1) государственный долг возрастал по мере регресса инфляции, и наоборот (при отсутствии, правда, отчетливой систематической корреляции); (2) что падение обменной стоимости марки всегда было круче скорости увеличения объема массы обращающихся бумажных денег[148] и (3) что так называемое внешнее ухудшение положения марки всегда предшествовало росту цен на внутреннем рынке, то есть «внутреннему» ухудшению положения марки[149]; то есть только после того, как марка теряла стоимость за границей, происходил рост цен в самой Германии, что и дало повод Хафенштейну обвинить репарационные платежи в таком обесценивании германской валюты и в его катастрофических последствиях. Однако внешнее обесценивание было в действительности обусловлено бегством капитала и только во вторую очередь — требованиями Версальского договора.
Тот факт, что в 1920 году падение марки было не столь драматичным, каким оно должно было быть благодаря бегству капитала, обусловлен противодействием иностранного капитала, который всерьез начал поступать в Германию в 1920 году. В период между 1919 и 1921 годом иностранцы приобрели более 40 процентов немецкой ликвидности (то есть средств в виде наличности и банковских чеков). Интерес иностранцев был чисто спекулятивным: стоило только Германии разочаровать прожорливые устремления и предвкушения инвесторов, как началась бы свалка за реализацию ликвидности[150]. Таким образом, то, что германский праздный класс выкачивал из страны, отчасти и временно возвращалось с деньгами богатых «туристов» — британских, американских и французских — во время их беспорядочных набегов, причем эти туристы, платя свои «сильные» валюты, охотились за «дешевыми, как грязь» немецкими собственностью, товарами и услугами.
Немецкий тезис давал половинчатое и неполное объяснение происшедшего феномена: помимо оправдания бегства капитала, оно ни словом не обмолвилось о той сердцевине, вокруг которой образовался нараставший снежный ком гиперинфляции.
Вполне естественно утверждать, что первопричина краха и расплавления германской экономики заключалась в военном займе[151]. Вот какую запись сделал в своем дневнике британский пресс-атташе лорд Ридделл во время своего пребывания в Версале:
Мы говорили о компенсациях и контрибуциях. [Ллойд Джордж] зачитал мне меморандум с предложением конфискации германского военного займа, что принесло бы союзникам восемь миллионов фунтов. Я сказал: «Это смехотворная схема. Она порождает целую проблему». Ллойд Джордж: «Да, это очень претенциозное и глупое предложение»[152].
Совсем непонятно, почему Ллойд Джордж должен был считать конфискацию германского военного займа «претенциозным и глупым предложением». Верной была бы абсолютно противоположная оценка: такая конфискация не «порождала бы проблему», но позволила бы ее решить при условии, что «проблема» состояла бы в том, как взыскать с Германии средства, на которые можно было бы восстановить опустошенные области*.
* Это можно было сделать, конфисковав военный заем, заморозив основной капитал, уменьшив ежегодные платежи по процентам и растянув уменьшенную таким образом выплату на два-три десятилетия разрешив при этом Германии в любой момент равной выплатой освободиться от долга. Но в свете той игры, которую начала Британия, игры, целью которой было обнищание простых людей и усиление прогерманской элиты, такие соображения были лишь побочными.
Следовательно, единственным объяснением такой поразительной «небрежности» со стороны британцев можно считать их намерение заложить в этом вопросе бомбу замедленного действия. Конечной целью, как уже было сказано выше, было очищение рейха от военного долга и помочь Германии иностранными инвестициями во второй половине двадцатых годов (см. следующую главу).
151
3-151 Hermann Jacques, Allemagne, societe a responsabilitee limitee (Paris: Editions de la revue mondiale, 1932), pp. 118, 141