— Но найдут ли они корабли? — спросил Фульвий. — Я думал, что большая часть их разбита волной.
— Рабы награбили много золота, серебра и других ценностей, — ответил Катон. — Не думаю, что им придется долго искать кораблевладельца, наделенного скорее жадностью, чем моральными принципами, и согласного послужить их делу. Однако мы располагаем эскадрой военных кораблей в Матале. Если послать их к Оло, то мы сумеем зажать мятежников между нашими кораблями и солдатами. В таком случае у них не будет другого выхода, кроме как повернуться к нам лицом и принять бой.
— Отлично, — Фульвий кивнул. — Я пошлю приказ кораблям выступить. Мои люди могут завтра, с первым светом выступить на Оло.
Семпроний приподнялся в кресле.
— Не стоит труда, центурион. Необходимые приказы может отдать и мой старший офицер.
— Что? — удивился Фульвий. — Но ведь Макрон, как мне сказали, в плену.
— Да. И потому я предпочел остановиться на другой кандидатуре. — Семпроний указал рукой на Катона. — Трибун примет на себя общее командование здешними войсками и твоим подкреплением.
— Он? — Фульвий посмотрел на Катона. — Господин, я должен заявить протест.
— Ты получил четкие инструкции, центурион. Ты должен передать мне командование, как только придешь в Гортину. И вот ты здесь. Я назначил трибуна Катона командовать общими силами. Ты будешь выступать в качестве его заместителя.
Фульвий покачал головой:
— При всем уважении, господин, трибун еще слишком молод и неопытен, чтобы командовать таким войском.
— Ну да? — Семпроний откинулся назад в кресле и, глядя на Катона, принялся загибать пальцы. — Возведен в оптионы во Втором легионе. Участвовал во вторжении в Британию, где получил награду за отвагу. Вместе с Макроном спас семейство полководца Плавта. Участвовал в пленении вражеского вождя Каратака[52] и в последующем разгроме его войска. Потом служил во флоте Равенны, занимавшемся преследованием и уничтожением пиратской эскадры, базировавшейся на побережье Иллирии. После чего служил в Иудее, где подавил восстание. Потом — когда я познакомился с ним в Пальмире — удержал крепость до подхода нашего войска, а затем победил парфян в пограничном сражении. — Семпроний посмотрел в глаза Катону. — Ничего не забыл?
— Ничего, господин. Однако во всем этом нет моей исключительной заслуги.
Фульвий посмотрел на Катона откровенно восхищенными глазами и тут же повернулся обратно к Семпронию.
— Впечатляющий послужной список. Однако с учетом того, что центурион Макрон попал в плен, мне следовало бы обговорить этот вопрос с моим легатом, господин.
— Довольно! И ты, и Катон получили приказ. Больше обсуждать нечего. Я приказываю вам обоим найти и уничтожить мятежников. Военный совет закончен. Трибун?
Катон напрягся.
— Что, господин?
— У тебя есть работа, действуй. — Семпроний поднялся из кресла, и все офицеры поспешно стали навытяжку, провожая правителя взглядом к двери.
Как только Семпроний оставил комнату, Катон расслабился, и охваченные неловким молчанием офицеры принялись переводить взгляды то на него, то на Фульвия. Катон проговорил:
— Итак, ситуация понятна всем, господа. Пусть люди ночью хорошо отдохнут. В ближайшие дни нас ждут серьезные испытания. — Он чуть улыбнулся. — Все свободны. Центурион Фульвий, останься.
Фульвий кивнул и замер на месте, пока остальные офицеры цепочкой выходили из комнаты, и последний из них прикрыл за собой дверь.
Катон занял кресло, покинутое Семпронием, и невозмутимо посмотрел на своего собеседника.
— Не думаю, что решение правителя слишком обрадовало тебя.
— Не спорю, не обрадовало, — не стал лукавить Фульвий. — Надеюсь, твой послужной список действительно настолько хорош.
— Это так.
— Значит, ты великолепный молодой офицер, — продолжил Фульвий. — И я уверен в том, что ты далеко пойдешь… со временем. Но спроси себя сам, тот ли это момент, когда позволительно предпринимать такой риск и предпочитать молодость опыту?
— Как мне кажется, правитель достаточно убедительно доказал, что я обладаю всем нужным опытом, — отрывисто ответил Катон. — В любом случае, вопрос о том, кто из нас должен командовать, имеет чисто теоретическое значение. Правитель назначил меня. И, конечно, в ходе кампании я всегда буду рад услышать от тебя любые предложения, которые ты захочешь сделать.
Фульвий кивнул, и Катон решил, что следует убедиться в том, что его собеседник не воспримет эту фразу как приглашение подорвать его авторитет:
52