— Итак, Аякс в итоге решил брать быка за рога.
— Да, — чуть запыхавшись, ответил присоединившийся к нему Семпроний. — Похоже на то. Кстати, весьма уместная метафора…
— В самом деле? — Макрон посмотрел на сенатора.
— На этом острове некогда возникло представление — прыжки через быка, Макрон. В прежние времена эта фраза обозначала тот момент, когда акробат был готов встать перед несущимся на него быком и опереться о его рога, чтобы взмыть в прыжке над спиной быка.
Макрон задумчиво посмотрел на сенатора. У Катона обнаруживалось нечто общее с его возможным будущим тестем. Оба они, бесспорно, проводили долгие зимние ночи, обмениваясь подобными бесполезными крупицами информации. Он вздохнул.
— Весьма интересно, господин.
Юлия искоса глянула на него и улыбнулась Макрону, пока отец ее продолжал:
— Беда в том, что метафора обращена на нас. Это мы стоим пред быком, а не Аякс. И я боюсь, что если мы не будем столь же ловкими и проворными, как тот самый акробат, то первого же натиска быка хватит, чтобы втоптать нас в пыль.
Макрон покачал головой:
— Нет, господин. Меня так легко не затопчешь. Перед нами всего лишь взбунтовавшиеся рабы. У них нет боевой подготовки, а уж об осадных орудиях нет и речи. В настоящий момент преимущество на нашей стороне.
— Надеюсь, ты не ошибаешься.
Они продолжали следить за тем, как разворачивалась армия рабов у стен города. Облака пыли, поднятой ногами мятежников, копытами и колесами обоза, придали воздуху теплый оранжевый оттенок. Семпроний велел дочери оставаться на акрополе, а сам вместе с Макроном спустился к городским воротам, чтобы получше рассмотреть противника. Центурион торопливо прикинул численность вражьего войска, пока сумрак не затруднил оценку. Рабы подступали неравными отрядами, там и сям лучи предзакатного солнца отражались от начищенных шлемов, панцирей и прочего оружия.
— Здесь их больше двадцати тысяч, господин, — негромко проговорил Макрон, стараясь, чтобы его слов не подслушал ближайший часовой. — Возможно, и все тридцать.
Обозревая приближавшуюся к стенам города многочисленную рать, Семпроний шумно вздохнул.
— В Риме этому не поверят. Целое войско рабов? Немыслима сама идея.
— Тем не менее мы видим это войско, господин.
— Не спорю.
На их глазах колонны начали рассыпаться, и рабы принялись разбивать лагерь. Вдруг внезапное движение привлекло к себе взгляд Макрона. Чуть повернувшись в сторону, он увидел группу всадников, покинувшую войско и легкой рысью приближавшуюся к городу. Семпроний, заметивший их чуть позже, пробормотал:
— Аякс?
— Кто же еще?
Всадники остановились на расстоянии полета стрелы от стены, и от группы отделился один человек; худой и жилистый, он был облачен в пластинчатый панцирь римского офицера поверх голубой туники. Один из немногих лучников гарнизона наложил стрелу на тетиву и начал прицеливаться.
— Опусти лук! — рявкнул на него Макрон. — Без приказа не стрелять!
Всадник перевел коня на шаг; подбоченясь, он поехал вдоль стены, презрительно обозревая лица защитников города. Макрон безмолвно поблагодарил богов за то, что еще не приказывал разбросать «чеснок» в траве вокруг города. Этот сюрприз он намеревался приберечь для нужного момента.
— Стратег[39] Аякс приветствует своих прежних хозяев! — выкрикнул всадник чистым и приятным голосом.
Семпроний с удивлением посмотрел на Макрона.
— Уже и стратег? Честолюбив гладиатор-то.
Раб вновь обратился к защитникам города.
— Полководец желает поговорить с человеком, именующим себя правителем провинции, сенатором Семпронием.
Семпроний в раздражении фыркнул.
Макрон улыбнулся:
— Он хорошо информирован. Интересно, что он хочет обсудить?
После недолгого молчания Семпроний отрешенно пожал плечами:
— Узнать это можно единственным способом.
И, отвернувшись от парапета, он направился по лестнице вниз к городским воротам.
Глава 19
39