Потом я услышала, как Ричард ворчит себе под нос: «Черт, сплошные трупы животных». Голос у него был глубокий, с хрипотцой, похожий на звериный рык.
Будучи заядлой вегетарианкой, я решила воспользоваться подвернувшимся случаем и сказала:
— «Сайло» работает до двух, и там подают неплохие вегетарианские бургеры.
Он повернулся ко мне и одарил ленивой, но все же благодарной улыбкой.
— Правда? Знаешь, сейчас я согласен убить какое-нибудь животное, лишь бы съесть нормальный вегетарианский бургер.
Я рассмеялась и легонько толкнула локтем Джо, стоявшего рядом.
— Ну, ей лучше знать: она вегетарианка до мозга костей, — отозвался он. Я снова толкнула его локтем, чуть сильнее, и выразительно уставилась на него. — Ой. Ну, это моя девушка, Джилл.
Ему непременно нужно было отрекомендовать меня как «свою девушку». Я протянула руку.
— Джилл Уайт. Кстати, отлично сыграли, — с напускным равнодушием сказала я, изо всех сил стараясь держать себя в руках и не показаться очередной бешеной фанаткой.
Ричард, улыбнувшись, сжал мою ладонь.
— Так что же, — пробормотала я в замешательстве, — я сама как раз собиралась сбегать за вегетарианским бургером…
— Ну, тогда принеси два, — сказал Ричард, высвобождая руку. — Один для себя и один для меня.
Так я и поступила. А потом мы с Джо и остальными ребятами тусовались в гримерке до первых петухов. После того как мое сердце перестало замирать в груди, я, как ни странно, смогла вести довольно-таки непринужденную беседу. Я разговаривала с Ричардом Руизом, как будто он был самым обычным парнем; говорила с ним на равных. Особенно хорошо мы поговорили о его стихах, в которых часто встречались аллюзии на малоизвестных философов и поэтов. Я едва ли не билась в экстазе, когда мне удалось впечатлить его глубиной своих познаний.
Время неумолимо летело вперед, и около пяти утра кто-то из механиков постучал в дверь. «Ребята, нам пора, — подзудил он. — Нам нужно было выехать еще несколько часов назад. У нас же утром интервью в Бостоне».
Вот так: ночь близилась к концу. Я хотела впитать в себя каждый миг присутствия Ричарда, потому мы с Джо помогли ребятам собраться и вышли к автобусу, чтобы попрощаться. Ричард неуклюже обнял меня, чуть приподняв над землей.
— Поехали с нами, — прошептал он мне на ухо.
Опустив меня, он посмотрел мне прямо в глаза. Я повернулась к Джо, который в это время болтал с барабанщиком.
— Я… я не могу, — чуть живая, вымолвила я.
— Очень жаль, — вздохнул он. И добавил с неподдельной горечью в голосе: — Молодости праздной неуемный пыл…
Мне понадобилась всего одна секунда, чтобы вспомнить продолжение:
— …с чувством сообразно я себя сгубил[21], — закончила я. — Рембо.
— Я был уверен, что ты узнаешь, — сказал он без затей, после чего, улыбнувшись, отвернулся: его позвал кто-то из группы.
— Идем же, чувак! Иначе мы опоздаем!
Ричард разочарованно помахал мне рукой и залез в автобус, а когда взревел мотор, я вдруг почувствовала, что меня сейчас стошнит. Конечно, я самой себе казалась дурочкой-группиз, но в то же время была уверена, что за эти пять часов я впервые в жизни влюбилась.
Тем временем Джо подошел ко мне и взял за руку.
— Ты в порядке? — ласково спросил он.
Автобус медленно выехал со стоянки, а слова Ричарда все еще эхом отзывались у меня в ушах: «Молодости праздной…»
Автобус рванул вперед, и я до сих пор, до самого сегодняшнего дня, не могу поверить в то, что я сделала в следующий миг.
Я взглянула на Джо, отпустила его руку, пробормотала: «Мне надо идти» — и погналась за автобусом сломя голову. Когда тот остановился на светофоре в конце квартала, я яростно заколотила в дверь: «Подождите! Я с вами! — кричала я. — Откройте!»
Дверь отворилась, и я взбежала по ступеням прямо в объятия Ричарда. Остальные музыканты приветствовали меня аплодисментами и свистом.
Он, смеясь, затащил меня на заднее сиденье и впился губами в мои губы.
— Я хотел это сделать всю ночь, — сказал он.
И я тоже.
Именно тогда я поняла, что могу быть такой же эгоистичной и злобной, как все те люди, которых я ненавидела. Ведь, продолжая целоваться с Ричардом, я даже не удосужилась выглянуть в окно. Выглянув, я увидела бы там Джо.
21
Строчки из стихотворения Артюра Рембо «Песня самой высокой башни» (цикл «Празднества терпения»). Перевод М. П. Кудинова.