Что можно сказать про проведённый вечер в "Подвале"? Обилие женского общества привело к тому, что ушли мы не с теми, с кем пришли, Озз умудрился поцапаться с охранником, а мою квартиру, восстановленную после погрома людьми Китобоя, разгромили вторично. Когда мы к девяти утра явились в канцелярию за сертификатами, мы были даже трезвыми, хоть и не выспавшимися. Девушка-делопроизводитель в чине майора, хмуро посмотрела на нас, но сертификаты выдала. Теперь нас ждал подъем на орбиту, неделя акклиматизации и мой первый прыжок.
***
Пока мобиль на автоследовании двигался по шоссе, мы с Оззи дремали, откинувшись в креслах. Вернее, он бессовестно дрых, а мне не спалось. Что скрывать, меня бил мандраж. Даже позавчера, валяясь на койке, я размышлял, что ничего особенного не происходит, и пространство – это не так страшно. А сейчас, в кресле мобиля, мне так не казалось. Другие миры, другие люди и только призрачная связь с семьёй, остающейся на Пасифае. Видимо, заниматься самокопанием в машине начинает входить в привычку. Подавив страхи, я начал размышлять о дневнике деда.
Дед был не прав. Конечно, с самого начала Экспансии, когда были построены ковчеги-линкоры и до сегодняшних дней мы не смогли усовершенствовать технологию прыжка. Все так же, как и четыреста лет назад, мы использовали двигатель Суздалева. Но разгонные и манёвровые двигатели совершенствовались, позволяя быстрее разгоняться, быстрее сбрасывать скорость и даже садится на планеты. Правда, пока это могли только самые малые из кораблей, такие как тягачи и лёгкие корветы, но это уже было достижением.
Нам уже не требовалось, строить разведывательные корабли. Автоматические станции-зонды, перемещаясь в досягаемости луча, сами разведывали пространство и, в случае нахождения пригодной для колонизации планеты, посылали сигнал разведчикам, становясь маяками привязки. Видимо, дед просто ворчал, заполняя страницами текста пустоту и скуку прыжка.
Доехав, до служебного въезда в порт, я вручил Оззи оба чемодана со скафами, а сам подхватил наши с ним баулы и пакет с личными делами экипажа. Несмотря на то, что до отлета было еще полтора часа, нас уже ждали. В вестибюле стояли мистер Амихай и капитан Брукс, остальная команда завтракала, разместившись за столами закусочной по соседству. Решив, что оставшиеся до отлета мелочи можно обсудить за завтраком, мы вчетвером решили присоединиться к команде.
За завтраком мистер Амихай, с присущей всем юристам въедливостью, пропесочил нас, что вопреки воле отца, мы влезли в дела капитана, прислав на собеседование штурмана и карго. Оззи промычал что-то невразумительное, сделав вид что поглощён едой, а я пожал плечами и покосился на столик, где сидела Белль. Далее, он передал нам адреса адвокатских кабинетов, с которыми состояла в деловых отношениях его контора, и кучу другой полезной и не очень информации. Во время лекции я поймал взгляд капитана, и тот почти неуловимо подмигнул, покосившись на мистера Амихая. Наконец, завтрак закончился, и сообщив что бы кто ни будь забрал два ящика с документами, мистер Амихай удалился. Капитан подозвал двух матросов, допивших кофе, и отдал им распоряжение.
Я оглядел ту команду, с которой познакомился только заочно, наскоро пролистав личные дела. Те, кто служил с капитаном на "Бинго" щеголяли в фиолетовых комбинезонах с тремя шарами на спине. Остальные были одеты во что придётся, кроме Вероники Чонг. Та была затянута в лёгкий скаф федеральных войск защитной расцветки. Кстати, судя по тому, что я знал, совсем лёгкие модели скафов, с убранным механическим компенсатором давления, используются даже в полиции. Риннэ Чапмэн, встретившись взглядом с капитаном, что-то шепнул Веронике, и она, слегка повысив голос скомандовала:
– Команда, пятиминутная готовность, сбор у турникетов.
Народ зашевелился. Вместе с нами – двадцать девять человек, шестнадцать мужчин и тринадцать женщин. Мы построились в неровную шеренгу у пропускного турникета. После пересчёта и выборочного досмотра вещей, нас выпустили на взлётные площадки.
Одно дело знать, что космодром огромен, а другое дело самому увидеть, насколько он велик. Взлётные площадки челноков уходили к горизонту, а ведь кроме этого были ангары, площадки для прыжковых кораблей, площадки для внутрисистемных грузовиков, административные комплексы. Понятно, что большинство зданий было "на вырост", а некоторые секторы никогда не использовались, но масштаб поражал.