Юрунн зарделась, что, надо сказать, было ей весьма к лицу, и опять схватилась за таз. Это была здоровая бадья из пластмассы бирюзового цвета. Женщина поставила ее на бедро, и поза стала забавной, но не очень устойчивой.
– Я обещал вашему мальчику прокатить его в машине. Можно позвать его из гаража? Она удивленно взглянула на него.
– Конечно. Но мы собирались уходить, так что, пожалуйста, недолго.
– Мы только немного покатаемся.
Он вышел из дома и направился к гаражу. Ян Хенри сидел на верстаке, стоящем у стены, и болтал ногами. Кроссовки его были измазаны маслом. Увидев Сейера, он вздрогнул, но лицо его тут же прояснилось.
– Я сегодня на служебной. Твоя мама разрешила мне тебя прокатить. Хочешь повключать сирену?
Мальчик спрыгнул с верстака, довольно высокого, и пробежал несколько шагов, чтобы не упасть.
– У вас «Вольво»?
– Нет, «Форд».
Ян Хенри побежал вперед, а Сейер смотрел на его ноги – тонкие и белые. На переднем сиденье мальчика почти не было видно, его даже трудно было пристегнуть по правилам. Пассажир едва ли видел что‑то, кроме приборной доски, да и то – вытянув шею. Сейер завел машину и повернул на дорогу. Сначала слышалось только равномерное гудение мотора и звуки машин, проносившихся по встречной. Мальчик сидел, засунув руки под себя, как будто боялся по неосторожности нажать на что‑нибудь.
– Скучаешь по папе, Ян Хенри? – тихо спросил Сейер.
Мальчик удивленно уставился на него, как будто раньше его никто об этом не спрашивал. Ответ был очевиден.
– Очень, – ответил он просто.
Они снова замолчали. Сейер направился к прядильне, включил правый поворот и продолжал ехать к водопаду.
– В гараже так тихо, – сказал вдруг мальчик.
– Да. Жалко, что мама не умеет обращаться с машиной.
– Угу. Папа туда все время ходил, что‑то завинчивал, полировал. Когда у него было время.
– Там еще такой запах приятный, – улыбнулся Сейер. – Маслом пахнет, бензином…
– Он обещал купить мне комбинезон, – продолжал мальчик. – Такой же, как у него. Но не успел, потому что пропал. У него на комбинезоне было четырнадцать карманов. И я бы тоже надевал на себя комбинезон, когда бы возился с велосипедом.
– Да, спецовка. У меня тоже есть такой, только синий, а на спине написано «FINA». И я не уверен, что у меня четырнадцать карманов. Может, восемь или десять.
– Синие тоже ничего. А детские размеры бывают? – деловито спросил Ян Хенри.
– Не знаю.
Сейер опять включил правый поворот и остановился. Отсюда было хорошо видно здание НРК[9], раскинувшееся внизу у реки. Он показал на окна, сияющие на солнце.
– Давай‑ка их немного подразним! Включим сирену!
Ян Хенри кивнул.
– Нажимай сюда, – сказал он и показал, куда. – Посмотрим, насколько они там, на телевидении, охочи до новостей. Может, они как выскочат все со всеми своими микрофонами!
Сирена сначала как‑то глухо квакнула, а потом тишину разорвал громкий вой; словно оттолкнувшись от холма на противоположной стороне, звук с ревом вернулся обратно. В машине звук не казался таким уж громким, но через несколько минут в одном из чисто вымытых окон появилось лицо. Потом еще одно. А потом кто‑то открыл дверь и вышел на веранду в торце здания. Человек поднял руку, заслоняясь от солнца.
– Они думают, что тут, по меньшей мере, убийство, – развеселился Ян Хенри.
Сейер хмыкнул и с интересом стал разглядывать бледные незагорелые лица, торчавшие во всех окнах.
– Ладно, хорошенького понемножку. Давай посмотрим, сможешь ли ты ее выключить сам.
Мальчик смог. Глаза его сияли от восторга, на щеках выступили красные пятна.
– А как она действует? – спросил он с энтузиазмом.
– Ну, – начал Сейер и принялся копаться в памяти, – сначала там образуется электронная дуга, которая в свою очередь образует четырехтактный импульс. Он усиливается с помощью усилителя, а потом звук выходит через громкоговоритель.
Ян Хенри кивнул.
– И потом он варьируется от восьмисот до тысячи шестисот периодов. Значит, колеблется по силе. Чтобы было лучше слышно.
– А его делают на сиренной фабрике?
– Точно. На сиренной фабрике. В Америке или в Испании. А сейчас мы купим мороженое, Ян Хенри.
– Ладно. Мы его заслужили, хотя и не поймали никаких преступников.
Они вновь выехали на шоссе и повернули налево, по направлению к городу. Подъехав к ипподрому, остановились, припарковались и вылезли из машины. Сейер пропустил мальчика вперед. Они подошли к киоску. Возникла проблема с оберткой – ее было не оторвать от мороженого. Наконец они сели на скамейку на солнышке и принялись за мороженое. Мальчик выбрал «сафт‑ис»‑красное и желтое, с шоколадом сверху, а Сейер ел «крупсис»‑с клубникой. Он всю жизнь его ел и не видел никаких причин отказываться от этой привычки.
– А вам потом на работу?
Ян Хенри вытер с подбородка сок и сахар свободной рукой.